Но, несмотря на это, девушка была в своём решении до конца уверенной. Она понимала, что её смертная жизнь слишком коротка и хрупка, чтобы увидеть действительно всё, а бессмертие эти границы уничтожит. У неё будет целая вечность, чтобы увидеть мир и лучше узнать Самаэля, который поглащал её с каждым днём всё больше. Памела впускала мужчину в своё сердце, а он пытался сберечь эту хрупкую связь. Мисс Форбс, пожалуй, впервые в жизни была настолько счастлива.
— Ты меня убьёшь для того, чтобы обратить? — она крепче сжимала руку вампира, шагая рядом с ним вдоль береговой линии.
— Прости, Пэм, но мне придётся это сделать.
— Ты сделаешь это безболезненно?
— Я не знаю, как люди ощущают боль, — Ваторе улыбнулся, взглянув на спутницу. — Но я постараюсь причинить тебе как можно меньше дискомфорта.
— Как это будет происходить?
— После заката я выпью твоей крови, дам тебе выпить своей. Тебе не понравится её вкус, но ты почувствуешь, что становишься сильнее, — вампир остановился, встал напротив девушки и взял её за обе руки. — Мне придётся убить тебя после этого, Пэм. Я не хочу этого делать, но это необходимо. Чтобы ты не стала низшим вампиром, до рассвета я должен буду лечь с тобой в землю и провести в этом положении день и ночь. После того, как ты очнёшься, ты сможешь понастоящему вкусить бессмертие.
— Низшим вампиром?
— Тебя всю жизнь будет мучить жажда. И ты никогда не сможешь выйти на свет. Ну и, конечно же, ты в нашей иерархии будешь находиться на самых низах, даже если рядом с тобою всё время буду я.
— Ты точно сможешь меня правильно обратить? — Пэм забеспокоилась.
— Ты не первая, кому я передаю свой дар. Не переживай по этому поводу.
— То есть, я стану низшей, если ты не успеешь похоронить меня до рассвета, но ты исключаешь вероятность подобного исхода?
— Да, всё так. Исключаю этот вариант полностью, — Ваторе улыбнулся.
Остаток дня прошёл вполне неплохо. Пэм пыталась надышаться перед смертью, а если конкретнее — съесть как можно больше фруктов, которые к утру доставлял им тот самый пузатый мужичок, показавшийся девушке добродушным. Она не знала, как изменится её восприятие в «другой» жизни, а Самаэль этого предугадать не мог.
Когда солнце стало снижаться по небосводу до линии горизонта, Памела внимательно за этим процессом наблюдала. Ей нравились закаты, а этот и вовсе казался последним в жизни. Становилось грустно, но грусть эта была светлой. Девушка была уверена, что впереди её ждёт больше, чем она потеряет, оставив свою смертную жизнь.
Самаэль всё это был рядом, чувства Памелы он прекрасно понимал. Он старался быть ближе к ней не столько физически, сколько морально. Всесь день он продолжал обдумывать решение о том, стоит ли обращать или лучше убить и выпить, из раза в раз приходя к выводу, что первый вариант не только более гуманный, но и ни к чему плохому привести не сможет. Она в любом случае пропадёт из жизни родителей, из жизней своих знакомых, но так Ваторе не прозовут убийцей. Не будет мёртвого неподвижного тела, не будет и заведённого на вампира дела. Но это всё мелочи…
Самаэль продолжал анализировать слова Эделии, не понимая, из-за них или же по своей воле к Памеле он проникался светлыми чувствами. Да, было и собственничество, и некое пренебрежение как к человеку, но их вытесняли желание заботиться и страх лишний раз причинить боль.
Когда солнце практически скрылось за линией горизонта, Пэм грусстно вздохнула. Ваторе подошёл к ней со спины и осторожно обнял, после чего переложил волосы девушки на один бок.
— Пора? — тихо спросилла она, стараясь не вздрогнуть от холодных прикосновений вампира.
— Если ты передумала, я не приму отказа, — Самаэль был предельно честен.
— Кусай, — девушка закрыла глаза.
Мужчина выпустил Пэм из объятий, после чего повернул лицом к себе. Он улыбнулся ей, но та глаза открыть не решалась. Боялась. Ваторе чувствовал это. Страх был естественен.
Он осторожно приблизился к шее девушки и вдохнул её аромат. Провёл рукою от ушка до ключицы, после спустился своим нежным прикосновение до груди. Душа боялась, организм возбуждался. Вампир почувствовал, как встали её соски, лишь после чего укусил. Самаэль старался делать всё предельно нежно, этот обряд не должен быть насильным. Конечно, были исключения, ряд их шёл во благо, пример тому — Вито, но здесь этого Ваторе не хотел. Он выпил не много, Пэм не почувствовала бы даже после этого прилива слабости, проживи она немного дольше.
Отлучив губы от шеи девушки, Самаэль сделал шаг назад и прокусил себе кожу на запястье. Памела наконец открыла глаза. Она никогда ранее даже не видела его крови.
— Быстрее, — Ваторе улыбнулся, стараясь лишний раз не напугать. — Мои раны быстро затягиваются.
