Общее количество партизан за годы войны, как сказано выше, составляло более 1 миллиона человек, но немалое число из них были кадровыми советскими военнослужащими НКО и НКВД. Исходя из этого, а также известных сведений об интенсивности и продолжительности активного партизанского движения на оккупированной территории (наибольший размах его был в лесистых районах Белоруссии, Северной Украины, северо-западных и западных областях РСФСР в 1942—1943 годах), можно предположить, что за годы войны погибло до полумиллиона партизан и подпольщиков, не считая тех, кто являлся кадровыми военнослужащими. Не меньше наших граждан было убито в ходе различных террористических и иных репрессивных акций врага против мирного населения, которое было заподозрено в помощи партизанам и подпольщикам или иных с ними связях. И еще, по-видимому, несколько сотен тысяч жертв было среди наших мирных граждан в результате совершенных при этом расправ с заложниками, различных эксцессов, происшествий и недоразумений. Всего, таким образом, в результате антипартизанского террора врага и смежных с ним действий погибло, по всей видимости, более миллиона наших граждан из числа гражданского населения. К ним можно прибавить несколько сотен тысяч (до 0,5 млн) погибших участников народного ополчения из числа тех, кто не были и так и не стали кадровыми военнослужащими.
К непосредственным жертвам оккупационного режима врага можно еще присовокупить тех наших мирных граждан, которые были казнены за различные нарушения этого режима, убиты из-за противодействия угону на принудительные работы и иное сопротивление и даже неподчинение захватчикам, в частности, при реквизициях и грабежах, а также вследствие эксцессов и злоупотреблений полномочий оккупантами. К примеру, известны многочисленные случаи, когда казням, в том числе массовым и публичным, подвергались наши соотечественники только за то, что хранили радиоприемники, появлялись на улице в запрещенное время, в пределах запретной зоны, за уклонение от регистрации, от различных трудовых повинностей, за тайный забой скота, за то, что слушали советское радио и т.д. [259]. Немало также было убито врагами советских граждан военнообязанного возраста, которые отказывались идти к ним на службу или, к примеру, пытались бежать либо сопротивляться при задержании.
Часто оккупанты расправлялись с нашими соотечественниками по одному лишь подозрению в опасности для себя или вовсе по произволу. Вот что пишет о подобных ситуациях В. Спириденков: «…наиболее подозрительных расстреливали на месте. Ходить группами было опасно, так как немецкие патрули, опасаясь партизан, могли открыть стрельбу на поражение издали. Без предупреждения расстреливались люди, которые передвигались вне дорог, появлялись в ночное время в лесу или в расположении немецких частей» [260].
Вряд ли погибших при этом могло быть действительно много в относительном измерении, но, учитывая, что оккупация большинства захваченных врагом советских территорий продолжалась 2—3 года и под ней оказалось в общей сложности, по подсчетам автора, примерно 54 млн человек, совокупное число таких жертв могло достигнуть около полумиллиона человек.
Эти многочисленные убийства и казни стали возможны, благодаря тому, что руководством Германии, ее вооруженных сил и оккупационных властей издавались преступные директивы и приказы, позволявшие оккупантам легко расправляться с неугодными или подозрительными для них лицами или вовсе совершать безнаказанные преступления в отношении практически любых людей. В частности, здесь речь идет о приказах «о комиссарах», «о подсудности» и о борьбе с партизанами («бандитами», как их обычно именовали в немецких документах) [261]. Эти преступные приказы и не менее преступная пропаганда Третьего рейха вызывали у оккупантов отношение к нашим гражданам, причем не только евреям и коммунистам, как к «недочеловекам» и непримиримым врагам.
Таким образом, общее число преднамеренно истребленных врагом мирных граждан, убитых им партизан, ополченцев и подпольщиков из числа лиц, не являвшихся кадровыми военнослужащими, могло составить около 2,8 млн человек. Несомненно, это число является огромным, а учитывая чрезвычайную преступную сущность этого истребления, оно выглядит чудовищным. Особенно принимая во внимание то, что добрая половина из этих лиц составляли совершенно ни в чем не повинные и даже не опасные для врага люди. Однако все-таки число наших граждан, с которыми физически расправились оккупанты, является гораздо меньшим, чем принято обычно считать в нашей стране. Также по понятным причинам в это число не входят убитые врагом наши военнопленные, а также убитые им евреи и иные лица, которые во время войны были ввезены немцами на территорию СССР.
