Здесь надо сделать оговорку о том, что четкая дифференциация жертв этих категорий лиц между собой, а также в значительной мере и с некоторыми другими категориями жертв войны практически невозможна. К примеру, к какой категории лиц надо относить убитую полицаями еврейку, которую они подозревали в связях с партизанами и при этом она до войны была комсомольской активисткой? Или в качестве кого надо учитывать казненного нацистами сына еврея и полячки за невыполнение предписаний оккупационного режима, если он состоял в антифашистской подпольной организации? А к какой категории жертв надо относить евреев, расстрелянных в качестве заложников в связи с акцией партизан? Такие ситуации и судьбы в ходе войны могли составлять сотни тысяч случаев.
К числу прямых демографических потерь нашего населения следует также отнести умерших на принудительных работах в Германии, которых по данным указанного статистического исследования было 1,7 млн человек [262]. Можно, конечно, поставить под сомнение это число, так как в нем, вероятно, не учитывается естественная («фоновая») смертность. Но поскольку это были в основном молодые и здоровые люди, то естественная смертность среди них в условиях мирного времени не могла быть большой, как в относительном, так и в абсолютном отношении, поэтому этим обстоятельством при столь приблизительных подсчетах можно и пренебречь.
Таким образом, к числу прямых жертв преступных действий врага, учитывая только тех, кто не входил в состав военнослужащих, можно отнести около 4,5 млн советских граждан.
Более спорным является число потерь мирных советских граждан, погибших в результате обстрелов, бомбежек, пожаров, наездов боевой техники и автомашин и других подобных происшествий в зоне боевых действий и на прифронтовой территории, а также отчасти в ближайшем тылу от вражеских авианалетов и диверсий. Спорны здесь не только величина этих потерь, но и их отношение к той или иной категории жертв войны. Более того, небольшая часть из этих наших граждан погибла в результате неосторожных или вынужденных действий советских войск и партизан. При этом в большинстве случаев практически невозможно или очень сложно отделить погибших от ударов врага от погибших от ударов наших сражающихся формирований.
Точных подсчетов погибших мирных советских жителей вследствие этих причин до сих пор не сделано, да и вряд ли это вообще можно сделать. Например, согласно данным указанного статистического исследования, в блокадном Ленинграде только от артобстрелов противника погибло 17 тыс. жителей города, в Сталинграде в августе 1942 года от налетов вражеской авиации – 40 тыс. человек гражданского населения [263]. Десятками тысяч человек может измеряться число жителей, погибших при штурмах, бомбардировках и обстрелах, не только этих городов, но и также Киева, Одессы, Харькова, Воронежа, Ростова-на-Дону, Севастополя, Смоленска и др. Огромное число советских граждан погибло также во время бомбежек авиацией врага наших эшелонов, транспортных колонн, вокзалов, переправ и т.д. В любом случае их общее число может быть определено только оценочно. Как полагает автор, оно могло составлять до полутора миллионов человек.
К числу демографических потерь нашего населения можно отнести и тех советских граждан, кто пошел на службу врагу (полицаи, власовцы, «хиви» и т.д.) и погиб в боях, а также от действий партизан и подпольщиков, был убит другими нашими гражданами из мести либо казнен после захвата или пленения. Были среди них и лица, которые служили в немецких и союзных им военных формированиях и которые были учтены в настоящей работе как военные потери врага. Однако их одновременно надо учитывать и как часть общих потерь населения СССР, ибо они до войны были его гражданами. Происходили при этом и различные эксцессы. К примеру, современный исследователь партизанского движения В. Спириденков пишет следующее: «К сожалению, документы сохранили немало фактов насилия партизан и в отношении мирного населения, особенно в первый период войны». И далее он отмечает: «Были случаи бессудных расстрелов людей из числа населения» [264].
Всего число таких жертв, как можно предположить, составило около 200 тыс. человек. Разумеется, в число лиц, истребленных врагом, мы включать их не вправе.
Немало общего с этими жертвами имеют погибшие от рук советских партизан жители СССР, сотрудничавшие с врагом либо боровшиеся против Красной Армии и наших партизанских отрядов и соединений, но которые состояли не в немецко-фашистских формированиях, а входили в состав номинально самостоятельных сил, например, бандеровцев, мельниковцев, бульбовцев, участников Армии Крайовы, их пособников, а также в результате происходивших при этом различных эксцессов и ошибок. Если к ним добавить погибших участников подобных формирований от рук бойцов Красной Армии или вермахта, то их число в общей сложности могло составить более 100 тыс. человек.
