В свою очередь, для подведения полных итогов войны важно еще дифференцировать потери мирных жителей, прежде всего отделить погибших от действий врага, в результате бомбежек, обстрелов и иных непосредственных жертв военных действий от преждевременно умерших вследствие тяжелых условий жизни в военное время, особенно в обстановке оккупации, блокады, вынужденных миграций, то есть опосредованных жертв войны. Для этого от общего числа жертв войны среди мирных жителей (14,45 млн чел.) надо отнять установленные выше числа убитых гитлеровцами и их подельниками мирных жителей, партизан, ополченцев и подпольщиков, не являвшихся кадровыми военнослужащими, и умерших среди угнанных на работу в Германию (4,5 млн чел.), затем убитых бандеровцами и прочими подобными профашистскими силами, погибших из числа лиц, перешедших на сторону врага или сотрудничавших с ним, лиц, вошедших в число националистических и иных антисоветских формирований и иных подобных категорий лиц (0,5 млн чел.), и, наконец, мирных жителей, погибших в местах боев, под обстрелами, бомбежками и т.д. (1,5 млн чел.). В результате мы получаем показатель преждевременно умерших в годы войны мирных жителей СССР, то есть от естественных по демографическим понятиям причин (естественная убыль среди военнослужащих уже учтена) – 7,95 млн человек. Разумеется, это резкое повышение смертности наших соотечественников в годы войны произошло не совсем по естественным причинам, а вследствие агрессии Германии и ее союзников, установленного ее властями жестокого оккупационного режима на занятых ими советских территориях и других их преступных действий.
Отсюда весьма важное значение имеет также распределение числа преждевременно умерших мирных жителей нашей страны (прямых опосредованных демографических потерь советского мирного населения) по территории их проживания. Одно дело, если они умерли, проживая на оккупированной территории, совсем другое дело – в тылу. Но были еще жители прифронтовых территорий, осажденных, блокадных городов и их пригородов, а также оказавшиеся там беженцы. Многие люди умирали также по пути следования в эвакуацию, в том числе в стихийную (беженцы), к месту депортации или возвращаясь оттуда обратно. Немало умерло в эти годы также заключенных советских лагерей и тюрем.
К сожалению, сколько-нибудь точные данные этого распределения умерших по территории и положению (категории) установить крайне сложно. Тем более не собирается на это претендовать автор, проводя исследование, которое по своему характеру является в большей мере аналитическим, нежели статистическим. Можно сделать только самые общие оценки, но при этом важно отличать общее число умерших на той или иной территории от вытекающей из нее оценки числа преждевременной смертности. Для выведения этих оценочных цифр необходимо учитывать следующие данные и иные обстоятельства: число жителей, проживавших на той или иной территории и находившихся в вынужденных миграциях по стране, время проживания их в оккупации, на прифронтовой территории, в осажденных и блокадных городах, условия жизни (особенно качество питания), сведения о потерях в блокадных городах, данные демографических показателей воспроизводства населения до войны, в военное время и после ее завершения. Не вдаваясь в подробные расчеты, самым общим образом территориальное распределение числа жертв войны вследствие преждевременной смертности мирного населения, обусловленного в первую очередь плохими условиями жизни в это время, представляется следующим: 3,55 млн чел. (по данным Г.Ф. Кривошеева, 4,1 млн человек) [266] – на оккупированных территориях, 1 млн чел. – в блокадных и осажденных городах, в зоне боев и в пути во время вынужденных миграций, остальные 3,4 млн чел. преждевременно умерли в тылу, среди которых сравнительно небольшое число составляют умершие в заключении и ссылке.
Таким образом, в соответствующих подсчетах, выполненных коллективом Г.Ф. Кривошеева, число потерь гражданского населения СССР в результате резкого увеличения смертности в годы войны представляется близким к реальности. Однако вряд ли в зоне оккупации граждан умерло намного больше, чем в тылу, ибо условия жизни там были ненамного лучшими, чем на территории, занятой врагом (в частности, нельзя забывать о том, что оккупированные врагом земли в среднем были гораздо более плодородными, чем не оккупированные), а число жителей, находившихся в тылу, даже в 1941—1943 годах превышало число жителей оккупированной территории примерно в 3 раза, не говоря уже о последних годах войны. Разумеется, здесь остаются за скобками жертвы оккупационного террора и эксцессов, которые учитываются в этой работе отдельно.
