Итак, в войну резко повысилась смертность населения. При этом повышенная смертность была как в зоне немецкой оккупации, так и в нашем тылу. Особенно же высокой она была в блокадных и осажденных городах. К примеру, принято считать, что в блокадном Ленинграде умерло около 700 тыс. жителей города и беженцев из других мест. Хотя, разумеется, для определения «чистых» демографических потерь войны из этой цифры надо исключить число «нормальной» («фоновой») демографической убыли, то есть статистическое число «все равно бы» умерших, независимо от войны (оценочно их могло быть за эти годы более 50 тыс. человек).
Есть основания полагать, что в условиях плохо функционировавшей во время войны инфраструктуры решающее значение для обеспечения продуктами питания населения той или иной территории имело не то, под чьим контролем она находилась, а каковы были ее собственные продовольственные возможности. В частности, современный исследователь этой проблемы М. Кустов отмечает, что ситуация с продовольствием особенно трудной была в Ленинградской области. Цена килограмма хлеба в ее оккупированных немцами районах достигала 800—1000 рублей, в то время как в оккупированном Киеве она стоила примерно 250 рублей. Немало приводит он фактов и о большой разнице в продовольственном положении различных тыловых районов. Особенно большой она была между северными и другими российскими сельскими районами, с одной стороны, и территориями Закавказья, с другой стороны [267].
По-видимому, настала пора уже не стесняться признавать тот становящийся все более очевидным факт очень высокой смертности в Великую Отечественную войну гражданского населения страны, причем не только на оккупированных врагом территориях, но и в тылу. Говоря о высокой смертности в тылу, у нас принято вспоминать о ней среди заключенных или депортированных. Однако эти категории лиц были сравнительно небольшими. В общей сложности за годы войны в заключении и депортации побывало около 4,5 млн чел., не считая, разумеется, лиц, прошедших гауптвахты и фильтрационные лагеря, поэтому повышенная смертность среди них не могла дать в абсолютных величинах большие потери советского населения. Между тем, уровень смертности среди других его категорий была, по-видимому, ненамного меньшей. И это стало неизбежным следствием тотальной войны, которую развязали против нашей страны нацисты и их союзники.
Происшедшее повышение в ней смертности было обусловлено прежде всего резким ухудшением качества питания, медицинского обслуживания, увеличением напряженности труда, уменьшением времени и других возможностей для отдыха. В свою очередь, это произошло вследствие многих факторов, главным из которых было огромное преимущество Германии и ее союзников над СССР в людских и иных ресурсах, имевшееся у них в течение первых двух лет войны. При этом значительная часть важных сельскохозяйственных районов СССР (до 40 %, а временами, вероятно, и более) была оккупирована врагом, аграрные хозяйства значительно ослаблялись сплошной мобилизацией трудоспособных мужчин, техники и лошадей. На фронт, в прифронтовые и тыловые госпитали была направлена и бульшая часть медицинских работников, медикаментов и иных лечебных средств, мобилизация и большие потери потребовали значительной интенсификации труда оставшихся работников и т.д. и т.п.
Обычно в подобные годы народных бедствий происходит всплеск инфекционных заболеваний, расстройств органов пищеварения (от недоброкачественных продуктов питания, «несварения» грубой пищи после длительных перерывов в ее приеме и т.д.), а также отчасти и болезней внутренних органов, который усугубляется увеличением трудностей в их лечении в связи с мобилизацией большей части сил и средств органов здравоохранения в вооруженные силы. Главная проблема тогда, однако, состояла в том, что в условиях тотальной мобилизации и вследствие других указанных обстоятельств государству и иным структурам общества было невозможно обеспечить население страны достаточным количеством продовольствия. Здесь необходимо еще раз отметить, что падение уровня производства зерна в стране в годы войны достигало 3-кратного и более того.
