– Ваша взяла, Сципион. – Второй Магистр все же пригубил предложенное вино. Марк пригляделся: выглядел старик не очень. Пергаментного цвета кожа, глубокие темные складки кожи под мутными глазами. – Пей или уходи, – бросил вдруг он, осушая кубок. Голос его странно проседал до хрипов. Сципион кивнул. Марк узнал фразу, с которой благородные асилумцы принимали добровольно яд, предпочитая умереть, чем опорочить свое имя, если их подозревали в преступлении. Как Сципион и сказал, магистра травили задолго до, медленно и уверенно шли к своей цели, этого хватило. И проклятый маг это знал, подозревал, что жить ему осталось недолго. Он принял, что каждый кубок вина – шаг к смерти. Допив, Магистр уселся обратно на кушетку, протянул сухую руку к выложенному горкой вперемешку с засушенной смоквой нарезанному твердому сыру. Будто бы ничего и не произошло и он только что не обвинял хозяина в покушении на убийство. Другой Магистр расположился рядом. Сципион подтолкнул Марка встать за кушеткой, и Марк послушно застыл. Возлежать за едой ему не позволяло положение. Но он мог слушать и, насколько понял, принимать участие в беседе.
– Вы стянули войска к городу, наместник.
– Кто-то ж должен разгребать последствия землетрясения, Четвертый. И убирать пепел с улиц.
– Солдаты ничего не делают. Они… – Четвертый откинулся на кушетку. Он нет-нет да поглядывал на фреску. Марк силился понять, почему магов никто не называл по именам, но оставил это бесполезное занятие. Потому он тоже посмотрел на мифологический сюжет.
– …ждут, – спокойно согласился Сципион.
Что-то было в ярких красках, притягивающих взгляд.
– Вы получили весточку из Эи, – перестал ходить вокруг да около Второй. Он не спрашивал, утверждал. – Юноша, подлейте мне еще вина.
Марк послушно исполнил просьбу.
– И вы, наместник, ничуть не удивлены.
Гул толпы затих, как будто всех гостей, их разговоры, гвалт стоящих и ждущих подачки прихлебателей, тихие переливы струн отрезало от Магистров, наместника и Марка. Тот заметил, что Четвертый сложил пальцами правой руки какой-то знак.
«Вот она, магия…»
Марка не испугало проявление той силы, что почти поставила Асилум на колени. И не вызвало у него должного отвращения или хоть какого-то удивления. Он лишь безучастно наблюдал за обоими Магистрами.
– Что ж, приятно знать, что я все еще могу это сделать, – поделился Четвертый.
Второй хрипло рассмеялся. В его смехе слышались нотки отчаяния. Сухие, покрытые пятнами пальцы с силой сжали ножку полного кубка.
– Приятно знать, – раскрыл все карты Сципион, он выглядел довольным и расслабленным, – что вы, Второй, уже не можете.
– Метел все равно у нас, – ровно отозвался Четвертый. – Покоренный, послушный воле своей хозяйки…
– …признанный император Асилума, – с готовностью подхватил Сципион. – Ваши сведения не совсем полные. – Он помолчал, а затем добавил: – Ксантип, не так ли?
Четвертый замер, глаза его забавно округлились, и Марк не мог понять, что такого в том, что наместник назвал его по имени. Второй Магистр осуждающе покачал головой, допил вино. Старик поразительно быстро взял себя в руки, скорая смерть его будто бы не заботила.
– Чего вы ждете от нас, наместник? Я сомневаюсь, что доживу до вечера. – Сципион кивнул, подтверждая это. – Это не страшит меня, как могло бы. Вы сознательно кормили нас уверениями, что именно наши ритуалы помогли вывести эту страну из кризиса. Это ведь не вино отравлено? Не только вино.
Наместник развел руками, признаваясь со смешком:
– Подловили.
– …а наша вина, что мы были слепы и слишком самонадеянны. – Четвертый наконец пришел в себя. – Так чего вы ждете от нас?
Сципион подобрался, на расслабленном лице прорезались жесткие морщины. Марк перехватил кувшин с вином поудобнее.
– Ничего. Все уже и так сделано. Вы, Второй, умрете, так и не узнав, что убило вас. И стоило ли это всего. Вы, Четвертый, ратифицируете мирный договор, что придет с посланниками в конце недели. Император Максимиллиан Метел Ланат вернется в Асилум, а Эя будет пожинать плоды.
– Что ж, как глупо все вышло, – признал Второй, переглянулся с Четвертым. И по мановению руки того гомон веселящейся толпы вернулся.
Из города после тягостных дел, которые навесили на него Сципион и Марций, на виллу Марк возвратился поздно, почти что в ночи. На чистом, безупречно безоблачном, полном ярких, почти что забытых звезд черном небе ярко светила луна. Конь устало цокал копытами по мощеной дороге – животное и само спешило в родное стойло. Марк его не погонял.
Ворота виллы освещались факелами. Старый привратник кивнул мальчишке-конюху, чтобы тот принял уздцы от спешившегося Марка и увел коня в сторону конюшни. Сам Марк поспешил в дом. Можно было переночевать в Асилуме, в казармах. Марк остался императорским стражем, но никто не настаивал, чтобы он постоянно был во дворце. Наоборот, личный страж наследников Асилума должен быть при них, а близнецы оставались жить у Марция, пока император Метел не вернется в страну. Дети считали дни до встречи с тех пор, как узнали, что их отец жив.
