Девушка пыталась злиться на виноватого в ее провале Макса, который вел себя тише воды ниже травы, всячески помогал ей по дому, даже начал чинить крышу, но не могла, лишь время от времени ворчала на него. Но стоило ей вслух упомянуть то столкновение на рынке, как Макс бросал на нее очень странные взгляды, в которых она читала боль вперемешку с непонятной ей решимостью, и тут же опускал глаза, проговаривая, что он виноват. Оре тут же становилось стыдно, и она извинялась. Ей каждый раз казалось, что Макс над ней насмехается, хотя в его словах не звучало ни намека на иронию. Вместо злых слов она раз за разом озвучивала теорию по выпускной работе, надеясь найти хоть что-то, что могло бы ей помочь. И странно, Макс с удовольствием ее слушал, поддерживал беседу, чем немало помогал. Ора удивлялась, какие же мельчайшие детали мог заметить этот человек. Но даже так ее работа не сдвинулась с мертвой точки.
В утро перед возвращением в Академию Оре очень не хотелось вставать. Она до самого подбородка натянула легкое одеяло и бессмысленно смотрела в потолок. Полночи она не могла уснуть, и краткий сон под утро, больше похожий на дрему, не принес долгожданного отдыха. Так плохо девушка не чувствовала себя давно.
Когда за окном забрезжил рассвет, Ора вздохнула, не в силах так больше лежать. Она откинула одеяло, поправила сползающую с одного плеча ночную рубаху, прислушалась. В доме царила тишина. Если бы Макс уже встал, девушка точно бы услышала – половицы на втором этаже громко скрипели под весом мужчины.
Как-то так вышло, что Макс обычно просыпался раньше Оры и успевал сделать хоть что-то по хозяйству: занести в дом хворост или дрова, растопить печь, набрать воды на весь день. Затем вставала она, готовила завтрак, они вместе садились за стол. Ору очень напрягало то, что завтрак проходил в полном молчании. Она каждый раз пыталась разговорить Макса, воспринимая его больше как внезапного жильца, чем имущество. Но Макс отвечал односложно, всегда до безобразия вежливо и отстраненно, и девушка понимала – он полностью подавлен. В какой-то мере Ора радовалась, когда он, забываясь, отвечал ей, будто она маленькая глупая девочка, но в то же время ее это сильно уязвляло. Макс в такие моменты был с ней снисходителен, но прочих неприятностей не доставлял, и Ора начала даже находить некоторые плюсы в том, что обзавелась… рабом.
Как-то вечером Макс вызвался сам сделать ремонт жилища. Он попросил разрешения, прежде чем вполне обыденным тоном отметить, что скоро ни один из многочисленных амулетов не поможет и строение просто-напросто рухнет. Ора удивилась, осмотрела свои хоромы так, будто увидела их впервые, и скрепя сердце выделила монеты на материалы. Макс умудрился на эти скудные средства купить не только доски, но и инструмент.
Время от времени, наблюдая за Максом, занятым ремонтом, Ора гадала, кто же на самом деле этот мужчина. На прямые вопросы он никогда не отвечал, мастерски уходя от темы. При этом выглядел он так, что Ора не рисковала расспрашивать дальше. А потом все время забывала поинтересоваться у кого-либо еще, например у командора Эгрисси, с которым она время от времени пересекалась.
«Да и не важно это», – отмахнулась Ора, погружаясь в исследовательскую работу. Она, глупышка, все верила и надеялась, что обойдется без запрещенных ингредиентов, сможет подобрать им замену. Но дело никак не шло, а время истекало.
И сегодня Ора не хотела видеть Макса и ничем не могла это объяснить, поэтому порадовалась, что мужчина еще спит. Возможно, она успеет уйти в Академию раньше, чем он спустится, чтобы приступить к ежедневной рутине – уборке и ремонту, которые Ора постепенно спихнула на него, увязнув в исследованиях. Она спешно переоделась в повседневное платье, наскоро ополоснула лицо холодной водой, осторожно и тихо прошла на кухоньку, заварила себе травяного напитка, завернула в лепешку нарезанные овощи и кусок сыра. И забралась с ногами на продавленную кушетку, поставив рядом тарелку с едой. Живот тянуло, виски стиснула ноющая боль от недосыпа.
– Соберись, тряпка, – пробормотала она себе под нос. – Уверена, никто из тех идиотов, которые зовут себя моими сокурсниками, не осилили и того, что проделала ты.
И вгрызлась в лепешку, немилосердно кроша на платье.
Уговоры действовали слабо. Сравнивать свои достижения с чужими Ора не любила. Ей было безразлично, что могли и делали другие, главное – что могла и делала она. Если кто-то не понимал принципов действия заклинания, вкладываемого в тот или иной амулет, это были его проблемы. Если Ора не могла наложить на амулет указанные профессором чары или не справлялась с заданием – это была ее трагедия, неважно, что послужило причиной.
Макс был виноват в том, что она разбила склянки и не смогла подтвердить теорию практикой. Но в итоге ее вина в том, что она не предусмотрела рисков, не сходила заранее или каким-либо еще иным способом не предотвратила катастрофу. Выжидала, дурочка, особого дня.
– Доброе утро, иса Ора.
