— Боюсь, моя дорогая, сейчас у вас нет выбора. И если это вас утешит, я к вам и пальцем не прикоснусь.
София сделала шаг в его сторону.
— Вы что, забыли о нашем соглашении? — спросила она негромко, позволяя себе выпустить гнев. — После такого мы уже не сможем разорвать помолвку без ущерба для моей репутации.
— Вы в самом доле считаете, что сможете выпутаться из всею этого, сохранив репутацию нетронутой?
— Не совеем, конечно, но зачем ухудшать?
— Потому что вы изо всех сил изображаете из себя дурочку перед мужчиной, который вас не заслуживает.
— Да как вы смеете?
— Я смею, потому что точно знаю, какого сорта человек этот Ладлоу. — Щеки Хайгейта слегка покраснели, на этом фоне резко выделился шрам, но только это и выдавало его гнев. — С титулом он или без титула, но вы всегда были намного выше его. Так зачем вам мараться…
— Мараться? — София изо всех сил старалась, чтобы ее голос не дрожал. — Полагаю, мою сестру это не касается?
Хайгейт скользнул ладонью от запястья вверх и сжал ее руку чуть выше локтя. Кожа запылала от его прикосновения.
— Ваша сестра не моя забота. Она может постоять за себя и сохранить свое достоинство рядом с таким, как Ладлоу, потому что не испытывает к нему нежных чувств, в то время как вы…
— В то время как я что?
— Вы слишком ослеплены, чтобы увидеть собственное благо. Но я намерен это исправить.
Руфус прислонился спиной к подушкам своего ландо, медленно ползущего по людным улицам Мейфэра. София, сильно распрямив плечи, сидела напротив, упорно глядя в окно, но за внешним спокойствием внутри скрывалась буря эмоций. Ее выдавали только стиснутые кулачки и прерывистое дыхание, но Руфус и сам отлично знал, что такое горечь предательства.
Он откашлялся. София вздрогнула, но не отвела взгляда от вереницы шикарных карет и еще более шикарных городских домов.
— Знаете, он ведь никогда не стал бы хранить вам верность.
Ну вот, теперь Руфус завладел ее вниманием.
— Понятия не имею, о ком вы, милорд.
— Ну как же, разумеется, о Ладлоу. — Руфус вытянул ноги и приготовился к взрыву.
— Теперь его зовут Кливден, насколько мне известно. И позвольте спросить, что вы-то об этом знаете?
Руфус сжал губы. Он ожидал взрыва, а не ледяной холодности.
— Вам неведомо, насколько многое мне известно о нем.
Правое плечо слегка дернулось вперед, и София снова уставилась в окно.
— Конечно, вранье, сплетни и слухи.
— Скажите, миледи, я похож на человека, собирающего сплетни?
Взгляд снова вернулся к нему. София вздохнула, и грудь ее приподнялась, но тут же опустилась, и Руфус понял — она готовилась откровенно соврать, но не смогла заставить себя произнести неправду.
— Нет. — Едва слышный шепот достиг его слуха.
София переплела пальцы, создав перед собой что-то вроде защитной стены из рук — нельзя было допустить проявления гнева, боли или тем более заплакать. Но целая масса эмоций бурлила у нее внутри и рвалась наружу. Руфус и сам слишком хорошо помнит ту боль.
— София. — Он произнес ее имя очень нежно. Она подняла на него глаза, полные слез. — София, не держите это в себе. Здесь вас никто не увидит.
Прежде чем ответить, она сглотнула.
— Вы увидите.
— Но я никому не расскажу. Я точно знаю, что вы сейчас чувствуете.
— Знаете? — выдавила София. Одинокая слезинка выкатилась из глаза и поползла по щеке.
— Рассказать вам?
Ее лицо исказилось, подбородок задрожал, рот искривился в гримасе. Она уронила лицо в ладони, и его сердце сжалось при виде ее страданий.
Пересев к ней, Руфус привлек Софию в свои объятия. Положил руку ей на затылок и прижал лицо к своей груди.
— Как он мог? — выдохнула она. — Как он мог сделать предложение моей сестре? Ведь я любила его!
— Он не заслуживает любви — ни вашей, ни вашей сестры, ни любой другой женщины.
Карета, покачиваясь, успокаивала их обоих. Руфус не волновался, что они приедут к ее дому на Болтон-роу слишком быстро. Он велел своему кучеру кружить по улицам Мейфэра до новых распоряжений. Ему слишком многое нужно рассказать Софии.
Она прильнула к нему еще ближе, он вдохнул исходящий от нее аромат роз. Желание настойчиво нарастало, но Руфус старался не обращать на это внимания. После стольких лет одинокой жизни он давно привык к его безответной пульсации.
Последнее, что сейчас требуется Софии, — отбиваться от его ухаживаний. В настоящий момент она нуждается только в его присутствии, в объятиях, в защищенном, уединенном оазисе, где она может излить свою боль вдалеке от любопытствующих взглядов и неуместных вопросов.
Его сердце сжималось от сочувствия, заглушавшего томление проснувшегося желания. Руфус послушался его, прикоснувшись губами к ее волосам, и тонкие белокурые завитки защекотали ноздри.
София замерла и подняла голову, широко распахнув глаза, словно только что вспомнила, чьи руки ее обнимают. Ее лицо, прелестное, несмотря на следы слез и бурные эмоции, находилось всего в нескольких дюймах. От желания сократить этот разрыв, прильнуть к ее губам, преподать ей первый урок все в животе сжалось, но Руфус держался стойко.
