Еще слишком рано. Если он попытается поцеловать ее сейчас, то лишь отпугнет. Когда-то своей пылкостью он уже оттолкнул жену и не собирался повторно совершать ошибку.
Чтобы сгладить неловкий момент, Руфус сунул руку в карман и предложил ей носовой платок. София взглянула на льняной лоскут, и ее губы растянулись в легкой улыбке.
— Мне придется купить вам новые. Кажется, у меня вошло в привычку портить ваши платки.
— Если я и лишаюсь их, то на благое дело.
Она промокнула глаза.
— Я чувствую себя глупой девчонкой — вот так вот заливать вас слезами.
— Поверьте, моя дорогая, я все понимаю. Хотите, чтобы я с вами поделился?
София поморгала, чуть отодвинулась и неуверенно наморщила лоб.
Руфус отпустил ее и позволил забиться в угол, увеличив между ними расстояние.
— Но предупреждаю — придется услышать то, что вам не понравится.
— Тогда сразу расскажите самое плохое. Что произошло между вами и Кливденом? Разумеется, что-то ужасное, раз он намекал, что вы убили свою жену
Руфус откинулся на подушки и некоторое время молча смотрел на нее. Временами — вот как несколько минут назад, когда она рыдала из-за этого мерзавца — София казалась совсем юной. Но сейчас, когда она рискнула остаться с ним наедине, несмотря на то что ей понарассказывали… Сейчас он с изумлением обнаружил, что она сильная и отважная девушка.
— Значит, это он вложил вам в голову? Думаю, вряд ли мне следует удивляться. Однако объясните, почему же вы приняли предложение, если у вас сложилось такое мнение обо мне?
— Я не поверила. После всех наших разговоров, а уж сейчас тем более. Должно быть. Кливден ошибся.
— Нет… не совсем.
Софии еще глубже забилась в угол, стараясь сделаться как можно меньше.
— Поверьте, я не представляю никакой опасности. И если хотите, немедленно доставлю вас домой.
София выпрямилась и сложила руки па коленях.
— Нет, не стоит, думаю, мне лучше услышать то, что вы хотите рассказать.
Руфус вздохнул, отчетливо осознавая, как рискует, посвящая ее в ту историю. Лучше сразу объясниться. Один брак он уже погубил. Ему хотелось думать, что он многому научился на своих ошибках.
— Я любил свою жену. Когда мы обручились, я знал, что она не отвечает на мои чувства, но думал, что со временем это изменится.
— Так зачем вы женились?
— Семья буквально толкнула ее к этому браку. Понимаете ли, они хотели для нее титула.
— Да, понимаю.
Руфус кивнул.
— Осмелюсь заметить, это очень похоже на вашу ситуацию.
София отвела взгляд.
— Матушка могла бы позволить мне слушать свое сердце и все же с удовольствием увидела бы, как я стану графиней.
— Вы должны мне поверить. В конце концов Кливден разбил бы вам сердце. Та боль, которую вы испытываете сейчас, усилилась бы в сотни раз, согласись вы на его предложение. Он никогда не будет хранить верность.
— Вы уже говорили это. — София настороженно посмотрела на него. — Но откуда вам знать?
— Такая умная девушка, как вы, могли бы и сами догадаться.
— Вы хотите сказать… он… и ваша жена…
— Да, у них была связь. Я уверен, были и другие, но она постаралась, чтобы я узнал о ее отношениях именно с Ладлоу. Устроила так, чтобы я их застал.
София схватилась за грудь.
— О боже.
— Теперь мне кажется, тем самым она хотела подтолкнуть меня к разводу.
Руфус закрыл глаза, и эти двое в постели, голые и растрепанные, поджидающие его, мгновенно возникли перед ним. Он никогда не видел свою жену такой удовлетворенной, как в тот раз, когда выломал дверь в комнату, которую они выбрали для своего рандеву.
— Я прекрасно понимаю, какой гнев вы сейчас испытываете. Шок, боль, вопросы. Почему она не могла ответить на мои искренние и честные чувства? Почему искала утешения с кем-то другим? Почему я оказался недостаточно хорош?
У Софии перехватило дыхание, а в глазах сверкали слезы.
— Если это вас хоть немного утешит, замечу, что боль со временем притупляется. Сейчас в это сложно поверить, но, проснувшись однажды утром, вы удивитесь: что, собственно, я нашла в этом идиоте?
Слезы душили, и она прижала к лицу носовой платок.
— Когда?
— Это зависит от глубины ваших чувств.
— Я любила его пять лет!
Пять лет. Его сердечный ритм сбился и перестал быть ровным. Пять лет одержимой влюбленности — от этого тяжело оправиться. Но сердце с силой тут же застучало вновь, горячая кровь побежала по жилам — такое знакомое чувство, привычное и почти уютное. Он слишком давно знаком с ревностью.
Руфус подавил горький смешок. Какая ирония в том, что Ладлоу снова встал между ним и женщиной, которую он хочет. Ведь он хотел Софию.
Хотел за ее молодость, невинность, идеализм и способность любить. Хотел протянуть руку и обнять эту наивную уверенность в том, что будущее будет прекрасным, что все уладится само собой. Хотел вновь почувствовать, каково это — верить.
София опять разразилась рыданиями, и Руфус не удержался, обнял ее и тихо произнес:
— Если вы мне позволите, я помогу вам забыть его.
Ей потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. София подняла голову:
— Да разве это возможно?
