– Да. Я тогда еще только начинал и приехал в Испанию с секретным поручением от правительства Австрии. След одного человека привел меня в Фигерас. И однажды вечером, часов в десять, я, не успев поужинать, зашел в маленькое кафе на площади и спросил чего-нибудь поесть. Хозяйка ответила, что у них почти ничего нет, и принесла мне домашнего вина, хлеба и блюдо колбасок. – Вульф наклонился вперед. – Сэр, даже Лукуллу не доводилось пробовать таких колбасок. Ни один знаменитый повар мира не мог приготовить таких. Я спросил у женщины, где она раздобыла эти колбаски. Она сказала, что их приготовил ее сын. Я просил разрешения встретиться с ним, но его не было дома. Я спросил, как его зовут. «Жером Берен», – ответила она. Я съел еще три блюда колбасок и договорился, что приду наутро, чтобы увидеться с ее сыном. Но часом позже мой подопечный сбежал в Порт-Вендрес, где сел на корабль до Алжира. Мне пришлось следовать за ним. Погоня довела меня до самого Каира, а потом другие дела помешали мне еще раз приехать в Испанию до войны. – Вульф откинулся на спинку и глубоко вздохнул. – До сих пор, закрыв глаза, я вспоминаю вкус этих колбасок.
Берен кивнул, но продолжал хмуриться.
– Занятная история, мистер Вульф. Очень лестно, благодарю вас. Но конечно, колбаски минюи́…
– Тогда они не назывались колбасками минюи. Это были просто домашние колбаски в маленьком испанском городке. В годы юности, не имея большого опыта, при весьма странных обстоятельствах я все-таки попробовал эти колбаски – произведение высокого кулинарного искусства. Хорошо помню: когда я ел первую, мне показалось, что это просто случайное совпадение в беспорядке смешанных ингредиентов. Но остальные имели тот же вкус – содержимое всех трех порций. Это было гениально. Я тотчас же распознал это. Я не из тех, кто едет из Ниццы или Монте-Карло в отель «Корридона» в Сан-Ремо только потому, что Жером Берен знаменит, а колбаски минюи – его шедевр. Я выражаю свое восхищение сразу, не дожидаясь всеобщего признания.
Берен все еще хмурился.
– Кроме колбасок минюи я готовлю и другие блюда.
– Конечно. Вы же повар экстра-класса. – Вульф ткнул в него пальцем. – Я вижу, что чем-то огорчил вас. Вероятно, я допустил бестактность. Дело в том, что все это было предисловием к просьбе. Я не собираюсь доискиваться причин, почему вы двадцать лет отказываетесь открыть рецепт этих колбасок: шеф-повару есть о чем подумать. Я знаю, что был сделан ряд попыток воспроизвести их – и все неудачные.
Берен нахмурился еще больше.
– Неудачные?! – прорычал он. – Да это было просто оскорбление! Преступление!
– Именно так. Согласен. Я вижу, что разумно держать рецепт в секрете, чтобы предотвратить появление тех бездарных подделок, которые станут стряпать в кухнях ресторанов мира, если вы опубликуете его. Существует несколько великих поваров, чуть больше хороших и несметное множество плохих. У меня работает хороший – мистер Фриц Бреннер. Он не знает, что такое вдохновение, но достаточно компетентен и наделен тонким вкусом. Он абсолютно честен, я тоже. Умоляю вас – это та самая просьба, к которой я вел все время, – умоляю открыть мне рецепт колбасок минюи.
– Великий боже!
Берен чуть не выронил трубку. Подхватив ее, он изумленно воззрился на Вульфа. Затем расхохотался. Поднял вверх руки и махал ими, хохоча, как будто никогда в жизни не слыхал ничего более смешного и хотел посмеяться всласть. Наконец перестал и уставился на Вульфа с презрением.
– Дать его вам?! – допытывался он отвратительным тоном. Особенно противно было слышать такое от отца Констанцы.
– Да, сэр, – спокойно ответил Вульф, – мне. Я оправдаю ваше доверие. Я не сообщу рецепт никому. Его не будет знать никто, кроме меня и мистера Гудвина. Моя цель не распространение, а смакование. У меня…
– Великий боже! Поразительно! И вы действительно думаете…
– Нет. Я ничего не думаю. Просто прошу. Вы захотите, конечно, испытать меня, я пройду испытания. Я ни разу не нарушил данного слова. Кроме того, я готов заплатить три тысячи долларов. Недавно я получил порядочный гонорар.
– Ха! Мне предлагали пятьсот тысяч франков!
– С коммерческими целями. А это лишь просьба частного лица. Колбаски будут готовить только в моем доме, а ингредиенты станет покупать мистер Гудвин, который пользуется моим абсолютным доверием. Должен кое в чем вам признаться. С двадцать восьмого по тридцатый год, когда вы еще служили в Лондоне, мой человек приходил в ресторан, заказывал ваши колбаски и пересылал мне. Я пытался понять, из чего они состоят, приглашал опытных кулинаров, поваров и химиков. И все зря. Разумеется, дело не столько в ингредиентах, сколько в способе приготовления.
– Это был Ласцио? – ворчливо спросил Берен.
– Ласцио?
– Филип Ласцио. – Он произнес это имя как ругательство. – Вы сказали, что консультировались с поварами…
