Еще она помнила, что у нее были коньки, лыжи, санки – все это потом доставалось Тамаре в уже изрядно потрепанном виде – санки облезлые, лыжи поцарапанные, а на коньках младшей сестренке так и не пришлось покататься, так как до нее дошел только один конек. Маленькая Тамара пыталась на нем одном кататься. Наденет на ногу, а другой ногой просто отталкивается – не каталась, а мучилась.
Когда Лолита училась в пятом классе, у них при школе был организован балетный кружок. Девочка с удовольствием стала посещать его. Мама сшила ей коротенькую юбочку, купила белую майку, на ноги белые носочки. Лолита была чудо, как хороша во всем этом. У нее были правильные аристократические черты лица и прекрасные балетные данные. Преподавательница хореографии, бывшая балерина, очень ценила Лолиту и выделяла ее из других девочек. Лолита верила, что станет настоящей балериной. Ее сестра завидовала ее белой юбочке, и маме пришлось и ей сшить такую же. Тамара была счастлива. Она бегала по большому дому, кружилась, изображая из себя балерину, и напевала веселые песенки. Лолита, забыв о том, что она уже большая, тоже вырядилась в юбочку и танцевала вместе с сестренкой. Папа достал фотоаппарат и стал фотографировать своих фей. В фотоальбоме Лолиты Филипповны сохранились эти самые фотографии. И она и Тамара выглядят на них настоящими куколками. Обе такие хорошенькие! И косы у обеих длинные, толстые, а сами они улыбаются очаровательными улыбками. Эти фотографии, будь они цветными, можно было бы принять за открытки.
Лолита помнила, что и она, и Тамара всегда выделялись на улице среди других девочек. Мама одевала их в платьица, которые шила им сама. Эти платьица были коротенькими и с рюшами. На ноги она им надевала босоножки, а не какие-нибудь тапочки, а густые волосы обеим заплетала в толстенные косы, в концы которых вплетала разноцветные ленточки. Соседи и прохожие останавливали взгляд на таких необычных девочках. Другие девчата гонялись по улицам встрепанные, в длинных платьях, и ни у кого не было таких роскошных толстенных кос с ленточками.
– Кулютурные! – отзывалась о них деревенская соседка.
Лолитины воспоминания были прерваны медсестрой, пришедшей забрать у нее капельницу. Наконец-то! Лолита Филипповна уже давно хотела в туалет. Как только медсестра освободила ее от системы, она вынула из носа трубки с кислородом и с трудом села, спустив ноги на пол. Голова кружилась, а в теле была невероятная слабость. Она знала, что в туалет придется идти в самый конец коридора и это ее пугало. Без кислородной поддержки она чувствовала удушье. Воздуха не хватало. Она с трудом встала на ноги и пошла медленно к двери, проходя мимо кроватей других больных. Три женщины, уже выздоравливающие, разговаривали между собой, а две другие лежали с трубками в носу и просто молча наблюдали за остальными.
Лолита вышла в коридор и медленно пошла в самый конец к туалету. Она старалась дышать, но воздух как будто не входил в легкие. Это было ужасное ощущение. Держась за стену, она шла, то и дело останавливаясь, чтобы передохнуть, но возле самого туалета силы покинули ее. Она упала и при этом обмочилась. Словно сквозь пелену, она видела, как к ней подбежали санитарки, как они помогли ей лечь на каталку, как повезли ее обратно. В палате с нее сняли халат. Кто-то замыл его и повесил на батарею сушиться. Саму Лолиту поскорее уложили на кровать и сунули в нос трубки с кислородом. Ей стало лучше, сознание прояснилось. И тут же она осознала, что произошло. Она обмочилась! Такое с нею было впервые. Стыд перед другими и жалость к самой себе сжали ей сердце. Под одеялом, она потихонечку сняла мокрые трусы и сунула их в пакет, чтобы потом простирнуть, затем обтерлась влажными салфетками. Ну вот, теперь она чистенькая. Однако произошедшее стало для нее настоящим стрессом. Привыкшая все делать сама, ни от кого никогда не зависящая, она чувствовала себя беспомощной и жалкой.
Принесли обед, но Лолита Филипповна почти ничего не ела – аппетита не было совсем. Она лежала на кровати, не обращая внимания на громкий разговор женщин в палате, и со страхом ждала того момента, когда ей снова приспичит в туалет.
Вечером, когда одна из санитарок вошла к ним в палату, Лолита робко попросила дать ей судно.
– А, конечно, сейчас, – тут же откликнулась женщина, и старушка чуть не расплакалась из-за признательности к ней. Однако, когда судно было под нее подложено, она не смогла в него сходить. Мочевой пузырь, казалось, сейчас лопнет, но писать не получалось. Тогда санитарка, жалея пожилую женщину, принесла откуда-то памперс и, вытащив из-под Лолиты судно, облачила ее в подгузник. И вот в него Лолита Филипповна смогла облегчиться.
