Притормаживаю у ближайшего «Винного погребка», целую ее руку и под вопросительным взглядом выхожу, оставляя ее в машине.
Спускаюсь по винтажной лестнице вниз и попадаю в мрачный псевдоготический винный магазин.
Девчонка за стойкой радостно распахивает глаза.
– Добрый вечер! Чем могу помочь?
– Добрый вечер. Вы можете прямо сейчас приготовить глинтвейн?
– Конечно! – суетится она. – Из какого вина? Какого объема? С какими специями?
– Что-нибудь некрепкое из сангрий, но дорогое. Две пинты. Из специй корица и гвоздика.
Девушка уже выливает одновременно две бутылки красной жидкости в нагревающийся контейнер.
– Как упаковать? Бокалы нужны?
Вспоминаю нашу первую встречу и с улыбкой качаю головой – она не любит пить из бокалов.
– В две бутылки.
Нахожу глазами подходящие из темного толстого стекла и указываю на них.
– Может быть, еще шоколад?
– Да. Швейцарский. Молочный. Вот эту розу, – выбираю красивый шоколадный цветок размером с кулак. – И бутоны живых роз добавьте, пожалуйста…
Вспоминаю, кому обязан сегодняшним счастьем, и добавляю:
– И вот эту коробку конфет доставьте, пожалуйста, по этому адресу.
Пишу на бланке заказов адрес Алисы и добавляю в нужной графе подпись: «Одной гениальной Крохе…», выбираю подходящую открыточку – стебную девочку с сигареткой, улетающую на воздушном шарике – и вкладываю ее в бланк заказа.
Девушка озвучивает сумму, и я, добавляя щедрые чаевые, забираю из ее рук пакет со своими покупками. Она на секунду задерживает его в руках и…
– Приходите к нам еще…
Блять… флиртует.
Знала бы ты, милая…
Флирт с безумно влюбленной элитной шлюхой это… дело абсолютно неперспективное!
Не могу сдержать улыбку и, кивая, быстро выметаюсь.
Запрыгиваю в машину. Ее глаза закрыты, и все еще улыбается.
– Белла… – карие омуты тут же распахиваются и захватывают меня в плен.
Что я хотел сказать?
Забыл…
– Ты что-то купил?
Ах, да…
– Это глинтвейн, чтобы согреться, – передаю картонный пакет ей в руки. – И шоколад…
– Спасибо…
Ныряет ручкой в пакет, и я не могу отвести глаз от этого ее движения, потому что изящный рукав кружевного платья делает его каким-то мистическим.
В руке материализуется алый бутон, весь в каплях дождя. Подносит его к лицу и нежно ласкает его губами.
Это, блять, невыносимо красиво!
– Замри… – шепчу я, доставая телефон. Ее глаза в удивлении распахиваются, но она послушно застывает, и я делаю несколько снимков. Тут же выставляя один из них в качестве обоев на экран телефона.
Убираю телефон в карман и трогаюсь дальше под ее пристальным взглядом.
Белла достает одну бутылку теплого вина и, скручивая крышку, делает несколько глотков.
Боюсь даже смотреть… Надо, блять, как-то вести машину.
– Вкусно! – на светофоре протягивает бутылку мне, и я тоже делаю несколько глотков. Через силу. Потому что она смотрит, как двигается моя гортань от каждого глотка, как тогда…
Черт… Хочу ее.
– Ты согрелась? – голос не слушается, и она улыбается, разглядывая меня. Ее взгляд скользит по моей челюсти по горлу и уходит куда-то за ворот моего свитера.
Требовательный вой клаксона сзади напоминает мне, что я вообще-то должен ехать. И я еду.
– Пристегнись, – прошу я все еще тем же одуревшим голосом, но она не слушается, забирая у меня бутылку и снова прикладываясь к ней.
Доезжаем, наконец-то, до дома. Открываю ей дверь, помогая выбраться из машины и сходя с ума от того, как ее ножка в охерительно высокой шпильке упирается в асфальт. Разрез демонстрирует мне все прелести, и я послушно съедаю это блюдо глазами.
Возбуждение оттеняется жуткой ревностью – она провела в этом кружевном безобразии несколько часов в компании других мужчин. Они, блять, смотрели на нее! Он, блять, целый вечер лапал ее глазами!
Прижимаю к себе и, надевая капюшон, перехватываю рюкзак и пакет из ее рук.
– Твое платье… – несет меня. – Оно должно быть запрещено Женевской конвенцией, как изощренная пытка!
Как и ты вся, собственно…
– Это не мой выбор, Лекс! Но мне вообще-то понравилось… Красивое...
Чей?
– Кто одел тебя в ЭТО? Валери? Не слишком для семейного ужина?
С нее станется и голой ее перед Деймоном выставить. Ну, что, блять, за семейство?!
– Семейный ужин… – фыркает, заходя в лифт. – Это был настоящий прием! Почти сорок человек! Это было ужасно…
– Кто выбрал платье? – заткните меня кто-нибудь!
– Не спрашивала, – пожимает плечами. – Либо Вэл, либо Дем…
БЛЯТЬ!
– Он покупает тебе одежду?! – моя рука бежит по ее бедру вдоль разреза и утыкается в застежки от пажей на ее бедре! Бляяя… – Белье?!
Перехватывает мою руку.
– Нет! Только платье. И я не знаю, кто его купил, – натягивается, как струна, в моих руках – злится. – И мне плевать, потому что это не подарок – я верну его завтра.
– Прости… – вытягиваю из лифта, прижимая к себе. – Просто… схожу с ума. Не принимай на свой счет!
И она расслабляется немного.
Только всовываю ключ в замочную скважину, как тут же везде гаснет свет.
– Твою мать…
– Сегодня день сгоревшей проводки! – комментирует Белла.
– Сегодня день поцелуев в темноте… – втягивая ее внутрь, прижимаю к стене, впиваясь в податливые губы.
