В 6-ом классе я этим чтением обратил на себя внимание одного молодого человека, который работал у нас радиотехником. Как-то даже мы ходили с ним после отбоя играть на бильярде, который стоял в одной из запертых комнат в подвале (по дороге, как назло, мы встретили завуча, я было дёрнулся в сторону, но парень сказал ей: «Он со мной»). Также в интернате недолго (в следующем году) работал учитель физкультуры, который сидел в нашем классе во время самоподготовки в качестве воспитателя. Ему тоже нравилась моя любовь к книге. Помню, он как-то остановил меня на лестнице и сказал:
— Советую почитать Гауптмана, тебе понравится.
Однажды в 9-ом классе к нам пришла ученица из 10-го. Она тихо разговаривала с нашей учительницей, а я зачем-то подошёл к ним. Видимо, девушка что-то спросила обо мне, так как я услышал сказанное в ответ слово «эрудит». Затем эта десятиклассница специально пришла на мини-дискотеку, которую мы, имея собственный проигрыватель, проводили в спальне наших девочек. Я пригласил её на медленный танец, но из-за своей дурацкой застенчивости не проронил ни слова. На этом наше молчаливое общение и закончилось.
На казённом счету
Независимо от суммы платы за интернат, а в отдельных случаях её полного отсутствия, он обеспечивал учеников почти всем необходимым для нормальной жизни. Раз в год нам выдавали школьную форму, а также так наз. домашнюю одежду, которую мы носили после уроков. Мы получали всё, вплоть до нижнего белья. Каждый вид одежды и обуви имел свои сроки носки, например, домашние тапочки, которые быстро приходили в негодность, выдавались на полгода. Физкультурную форму и лыжные костюмы мы покупали сами. В 9-ом классе мама ошибочно взяла для меня тёплую куртку вместо зимнего пальто. Как назло, в тот год ударили сильные морозы, а железнодорожный мост, рядом с которым был расположен другой интернат, закрылся на ремонт. Мы подъезжали на автобусе к мосту, переходили его пешком, а затем ещё долго ждали на следующей остановке прихода другого автобуса, который довозил нас до метро. В результате у меня на лице, рядом с носом, образовался огромный фурункул, след от которого сохранялся ещё десять лет спустя.
Кормили нас на 90 копеек в день. Еда была довольно жиденькой и малокалорийной. Повара на кухне подворовывали, тащили еду сумками домой и даже продавали нашим учителям по сниженной цене сливочное масло. Наряду с постоянным ощущением холода в спальнях, где плохо топили, и жары в классе из-за раскалённых батарей, нас не оставляло также чувство голода. Во всяком случае, я не припомню ни одного дня в интернате, когда бы я чувствовал себя по-настоящему сытым. Поэтому мы приносили с собой из дома гостинцы на всю неделю. Однако раздевалки, где мы их хранили, часто взламывались учениками из других классов. Когда я стал постарше, мама давала мне на неделю десять шоколадных конфет «Белочка», которыми я, учась в 9-ом классе, делился со своей будущей женой (сиротам выдавалось всё). В следующем году часть этих конфет подъедала всё та же соседка по парте, в чём она призналась через много лет.
Все учебники и тетради нам выдавались бесплатно, остальные канцелярские принадлежности мы приносили из дома. В кабинете математики, у окна, стояли доходившие до подоконника стены из тетрадей в клетку, и наш скуповатый учитель математики был очень недоволен, если мы слишком часто просили новую. С тетрадями в линейку не было проблем, поскольку мы постоянно обитали в кабинете русского языка и литературы. Однажды, в 6-ом классе, учитель физики пригрозил всем, у кого не будет на следующем уроке линейки, поставить двойку. Я пошёл далеко, за железную дорогу, в близлежащий район и купил её. Когда я возвращался назад, меня в лесу встретил парень, старше на несколько лет, и пытался отобрать у меня деньги. Но я, умудренный опытом отдыха на даче, где местные ребята постоянно вымогали у москвичей деньги, заранее спрятал их под ремень брюк. Он их не нашёл, а линейка, которую я держал в руке, ему была не нужна. Вечером, во время ужина, я увидел встреченного мною в лесу мерзавца за одним из столов старшеклассников.
Банковский писатель
Во второй банк я устраивался через рекрутинговое агентство (работодатель платил ему лишь в случае успешного завершения двухмесячного испытательного срока предложенным им кандидатом на должность). Вначале со мной говорил заместитель по безопасности. Узнав, что я шесть лет работал в Сирии, он спросил:
— По линии КГБ?
— Нет.
