Особое место среди детской литературы занимали переводные издания, например: книги Марка Твена, Редьярда Киплинга, Льюиса Кэрролла, "Винни Пух и Все-Все-Все" Алана Александра Милна, "Питер Пэн" Джеймса Барри, «Мэри Поппинс» Памелы Трэверс, «Приключения Чиполлино» Джани Родари, "Маленький принц" Антуана де Сент-Экзюпери, «Малыш и Карлсон, который живёт на крыше» и «Пеппи Длинныйчулок» Астрид Линдгрен, «Мальчик из спичечной коробки» Эриха Кёстнера, «Приключения муравья Ферды» Ондржея Секоры, "Папа, мама, восемь детей и грузовик" Анне-Катарины Вестли, "Капитан Суматоха" Бенгта Даниельссона, "Орден Желтого дятла" Монтейру Лобату, «Злоключения озорника» Герхарда Хольц-Баумерта и другие.
Помню, лет десять назад мужчина в букинистическом магазине спрашивал у продавщицы о книге «Приключения Гвоздика». А вот имени автора мы вспомнить тогда не смогли. Эта сказка мне очень нравилась в детстве. Благодаря Интернету, я узнал, что её написали Марчелло Арджилли и Габриэлла Парка. Повесть "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями" Сельмы Лагерлёф (Нобелевского лауреата 1909 г.) в детстве показалась мне мрачной, но перечитывал её не раз.
Пожары
Последние два лета перед школой мама отправляла меня в ведомственный детский сад, в Подмосковье. Однажды, во время тихого часа, мы проснулись от сильного треска и вместе с воспитательницами выбежали во двор. На другой стороне улицы, за забором, стоял высокий деревянный дом с металлической крышей. Сейчас он был весь охвачен огнём. Пламя поднималось высоко в небо, сгоревшие балки падали на землю, разбрасывая вокруг снопы искр. Не помню точно, пострадал ли кто-то от пожара (кажется, какой-то старик), но говорили, что в доме было охотничье ружье и люди, жившие рядом, слышали, как взрываются патроны. Позднее, срезая дорогу, мы проходили по дачной территории, где стоял сгоревший дом. От него остались одни головешки.
Как-то зимой пожар начался в нашем доме. Я тогда находился в Сирии, а моя жена с тремя маленькими дочерями оставалась в Советском Союзе, ожидая, когда появятся места в школе при Посольстве. Загорелись доски и картонные коробки, которые дворник зачем-то складывал в подвале. Огонь был таким сильным, что соседи на первом этаже начали громко кричать: у них раскалился пол, и они оказались, как на сковородке. Затем огонь перекинулся на провода в подъезде, и они все выгорели сверху донизу. Из-за сильного задымления невозможно было спуститься по лестнице и выйти на улицу. Квартиру тоже заволокло дымом. Он проникал через вентиляционные отверстия в ванную, на кухню, в коридор, во все комнаты. Пришлось жене маленькую дочь выкатить в коляске на незастеклённую лоджию. Две других очень перепугались, особенно средняя. Дети, как смогли, оделись и тоже вышли на балкон, потому что в квартире больше нельзя было оставаться из-за дыма.
Пожар потушили, но в подъезде две недели не было электричества. Всё это создавало большие трудности, особенно при наличии в нашей семье младенца. Старшая сестра жены возила им еду, а знакомая из соседнего подъезда приносила в термосе кипяток. Подростков, которые выбежали из дома, быстро нашли. Одного из них жена увидела в окно прежде, чем поняла, что начался пожар. Его вёл, держа за ухо, милиционер, а рядом шла женщина и громко ругала поджигателя.
Жертвы неспровоцированного нападения
Примерно одиннадцать лет тому назад, выходя от своего приятеля-шахматиста, который живёт в соседнем подъезде, я сел в лифт и спустился на первый этаж. Дверцы, как обычно, резко раскрылись, неожиданно появилась длинная, острая морда добермана и в выставленную мною инстинктивно вперёд руку (я был в дублёнке) вцепились острые зубы. Всё происходило как будто в замедленной съёмке. Я вскрикнул, из прокушенного большого пальца руки хлынула кровь. Хозяин собаки, державший её на длинном поводке, на ходу извиняясь, быстро проскочил мимо меня. Я пошёл следом, осторожно заглянул в приоткрытую дверь подъезда, увидел знакомую острую морду и ойкнул.
— Не бойтесь, — сказал мужчина, который курил снаружи, — это другая собака, а та меня тоже раз укусила. И ещё одного мальчика.
Я поспешил к своему подъезду, кровь капала на снег. Я тут же обратил внимание, что как-то по-другому ощущаю происходящее. Такое чувство, наверное, испытывают люди на войне во время боя. Вбежав в квартиру, я смыл кровь холодной водой, жена наспех перевязала мне кисть, и я поехал в травмпункт. Единственным утешением для меня стало то, что таких, как я, в раздевалку и к врачу пропускают без очереди.
— Вы что, дрались с ней? — спросила медсестра, обрабатывая пять ран от зубов собаки на моей руке.
— Нет, я не успел, — нашёл я в себе силы пошутить.
Меня направили в какой-то диспансер. Там мне сделали рентгеновский снимок руки, кость оказалась не задетой. Врач стал мне зачем-то подробно описывать симптомы бешенства, хотя я не возражал против положенного курса лечения. Потом я написал у старшей медсестры в заведённой на меня карте, что отказываюсь от госпитализации. Стоявшая рядом женщина с перевязанной, как у меня, кистью, сказала:
