Спустя несколько дней мы с ним уже сидели на переговорах в конференц-зале Советского комитета защиты мира (СКЗМ). Делегация, с которой мы работали, представляла собой практически всё внешнеполитическое руководство Организации освобождения Палестины (ООП). После переговоров, в ожидании остальных, я заглянул в конференц-зал СКЗМ и впервые увидел кусок фильма каратэ (точнее кунг-фу; через два с половиной года, в Сирии, я смотрел их в кинотеатрах Хомса десятками). Сын представителя ООП в Москве, который со временем сам станет послом Государства Палестина, молодой и красивый мужчина, имел чёрный пояс по каратэ (я видел выставленные в шкафу, в его кабинете, фотографии).
Затем мы с делегацией поехали в Минск, участвовали в переговорах с Председателем Президиума Верховного Совета Белорусской ССР и побывали в Хатыни. В последний день нашей поездки я и члены делегации в автобусе «Интуриста» совершили экскурсию по городу Минск. До этого в Москве, на вокзале, и в поезде я в присутствии опытного арабиста тушевался и произнёс всего несколько неуклюжих фраз, вызывавших у членов делегации добрый смех, а тут я начал так бойко переводить, что её глава сказал мне:
— А мы и не думали, что ты так хорошо говоришь по-арабски.
Затем нас привезли в пионерлагерь. Когда я переводил очередную фразу у Вечного огня, за своей спиной я услышал одобрительный шёпот нашего преподавателя: «Молодец». Вторая подряд похвала настолько окрылила меня, что войдя в помещение, где проводилась официальная встреча, я начал с ходу переводить выступление члена делегации, который рассказывал о палестинских пионерах. Но через несколько минут я, словно испугавшись своей смелости, полувопросительно произнёс фразу «Они носят униформу», и тогда к работе подключился основной переводчик. Несмотря на эту шероховатость, я впервые понял, что могу работать на официальных переговорах и перестал их бояться. После работы с этой делегацией, когда я встречался в коридоре или на лестнице с этим преподавателем, он останавливал меня и спрашивал, как мои дела (сейчас он занимает очень высокую научно-административную должность и всё такой же молодой и бодрый).
Однажды в Сирии, когда я работал в здании Аппарата экономсоветника, в комнату вошёл начальник отдела кадров и сказал:
— Сегодня пойдёшь в Посольство помогать нашим женщинам на официальном приёме в честь Октябрьской революции.
Кровь прихлынула к моему лицу, и я спросил сидевшего в той же комнате представителя объединения Госкомитета по внешнеэкономическим связям, которое два месяца назад командировало меня в страну:
— Это вообще нормально?
— Да, к этому обычно привлекаются жёны советников посольств, — сказал этот пожилой, умудрённый опытом и несколько флегматичный человек, с которым у меня за все последующие годы совместной работы не было никаких проблем.
Конечно, мне сразу вспомнились слова нашей преподавательницы арабского языка о списке гостей на пиру во времена Петра I, который заканчивался так: «…толмачи и прочая сволочь». Но пришлось скрепиться душой и ехать в Посольство. Там я находился в углу зала, рядом со столом с напитками, и временами разносил их разодетым по-праздничному гостям на подносе. Другие переводчики отдыхали, периодически забирая с моего стола спиртные напитки. Обходя с очередным подносом зал и лавируя между гостями так, чтобы ненароком его не опрокинуть, я вдруг увидел на расстоянии нескольких метров от себя разговаривающего с кем-то руководителя той палестинской делегации, с которой я работал в Москве семь лет назад. Конечно, я не мог подойти к нему и поздороваться, находясь в таком униженном для переводчика положении. Правда, в конце приёма к нам подошёл облачённый в красивый мундир Посол СССР в САР и поблагодарил за работу.
Инициативные девушки
Я уже учился в институте, а в своём доме не знал даже соседей (в 5-ом классе мы переехали с мамой в отдельную двухкомнатную квартиру). Во всём были виноваты интернат и моя застенчивость. Однажды я шёл мимо дома к своему подъезду и вдруг почувствовал, как в спину ударил снежок. Я продолжал идти, не оборачиваясь, потому что он был небольшой. Тогда кто-то кинул в меня сзади ещё один снежок. Оглянулся, стоит девчонка примерно 14 лет и улыбается мне. Мы познакомились. Она жила через подъезд от нашего с младшей сестрой, тоже школьницей. Летом они открывали окно своей квартиры на первом этаже, и изнутри доносилась громкая музыка. Не помню, откуда старшая из них взяла мой номер телефона, но однажды я смотрел очередную серию фильма «Операция «Трест», когда вдруг раздался звонок.
— Давай спускайся вниз, — услышал я её голосок, — тут одна 17-летняя девушка хочет с тобой познакомиться.
— Неа, я смотрю телевизор, — сказал я и повесил трубку.
В другой раз меня встретила у подъезда девушка с внешностью и фигурой Багиры и бойко поздоровалась со мной:
— Привет, сосед!
Я слышал от мамы, что в квартире рядом живут две сестры, но не знал, как они выглядят. Весной я вышел из дома, направляясь в магазин. Около подъезда, на лавочке, сидело несколько девчонок и среди них моя соседка.
