Инструктором физкультуры ДСО «Труд» на комбинате был Дима Кныш, недавний слесарь томатного цеха, действующий игрок футбольной команды комбината. Он же заведовал спортивным инвентарем. Возглавлял спортобщество начальник котельного цеха Александро́вский (имя, к сожалению, забыл), любитель футбола и бокса. В своем цехе он приютил в качестве слесарей пять заводских футболистов. Во избежание кривотолков скажу, что они были реальными специалистами, а не мертвыми душами вроде бывшего председателя Таможенного комитета, а ныне депутата Госдумы В. Драганова, для которых игра в заводских командах была единственным занятием.
В спортзале занимались волейболисты, баскетболисты, штангисты и борцы-классики. По словам Д. Кныша, до 1959 года на комбинате была довольно сильная команда боксеров. Однако к моему приезду секция распалась. Почти все ребята и тренер – общественник по разным причинам уехали из города.
Узнав о моем увлечении боксом, Дима предложил возродить секцию. Это была авантюра, так как я сам был зеленым новичком. Но Кныш принялся убеждать меня в будущем успехе, руководствуясь принципом «лиха беда начало». Его поддержали ребята, желавшие попробовать себя в этом виде спорта. В разное время в команду пришли слесарь томатного цеха Виктор Головко, Машинист паровоза Слава Борисов, грузчик фабрикатного цеха Виктор Недобенко, рабочие овощного цеха Гриша Москатов и Коля Горбенко. В конце концов мы начали систематические тренировки. В качестве учебно-методических пособий использовались книги В. И. Огуренкова, К. В. Градополова и А. И. Степанова. Наш инвентарь состоял из четырех пар расквашенных перчаток, пары лап и мешка. Директор клуба, сокращенный из армии капитан Пиотрович, денег на обновление снаряжения не давал, называя бокс хулиганством. Впрочем, для авиамодельного кружка денег у него не было тоже, так как клуб нищенствовал вследствие политики хрущевской «экономии».
В воскресенье 12 апреля 1959 года состоялась наша первая матчевая встреча с боксерами Темрюка, давними соперниками крымчан. В прошлом команда Крымска не раз оказывалась победительницей таких встреч. На этот раз было по-другому. Мы продули. Моим соперником в первом полусреднем (до 63,5 кг) был второразрядник Е. Смола, впоследствии мастер спорта СССР, первый тренер В. Сердюкова, который, в свою очередь, стал первым тренером заслуженного мастера спорта, экс-чемпиона мира среди боксеров профессионалов Дмитрия Пирога. Смола, безусловно, превосходил меня в технике и имел приличный опыт из 14-ти боев. Я не уступал ему лишь в желании победить. Евгений решил сломить меня в первом раунде, не заморачиваясь тактическими задумками. Поначалу я замешкался под градом ударов, однако примерно на 2-й минуте напор соперника удалось остановить. Предчувствуя скорую победу, мой соперник потерял осмотрительность, и мне удалось «отвесить» ему прямой в челюсть. Он «поплыл», но удержался на ногах. Далее бой перешел в обыкновенную «рубку», которая продолжалась до финального гонга и очень понравилась присутствующим в зале.
Меня удивила непатриотическая реакция местных зрителей, которые встречали каждый удар, достававший их земляка, одобрительными криками. Причина такого поведения болельщиков стала известна от одного из темрюкских боксеров, с которым мы встретились на соревнованиях в Краснодаре летом 1960 года (фамилию не называю из этических соображений). Все объяснялось высокомерием и другими неприятными качествами характера Смолы. В темрюкской команде говорили, что Евгений при бинтовке «для жесткости» закладывал в ладони пятаки. Ожидаемый от этой уловки эффект представлялся сомнительным, однако прием свидетельствовал о неспортивном поведении. Кроме того, для лучшего «прилипания» к телу противника он обрабатывал канифолью наружную поверхность перчаток. Последствия этого я обнаружил в понедельник 13 апреля на приписной медицинской комиссии в райвоенкомате. Мои бока и плечи украшали красно-синие кровоподтеки, похожие на следы пыток плоскогубцами. Правда, на лице ни одного синяка не было. Вообще за все время занятий боксом мой лик (вероятно, из-за особенностей кожи) не сохранял последствий ударов ни разу. Кровь из носу тоже никогда не текла, несмотря на пропущенные порой сильные удары. Лишь однажды прошедший по касательной боковой «срезал» с переносицы участок кожи размером около 0,5 см. Это незначительное повреждение случайно зафиксировано на одной из моих фотографий. Иначе бы я о нем не вспомнил.
Члены медкомиссии (все они располагались в общей зале РВК), обнаружив боевую расцветку на «приписном» организме, дружно обругали «дикий» вид спорта и заодно меня. Единственным эскулапом, который одобрил занятия боксом, был хирург, указавший коллегам на хорошее развитие моей мускулатуры и отсутствие жировых отложений.
