Женщина, оставив эти слова, как ящерица свой хвост, первой выходит из-за стены, а за ней мужчина, пряча лицо в воротник похожего на саван плаща. Улица, наводненная дохлыми ослами и призванными ночью духами, по очереди уносит их по волнам.
Из какой-то болотистой местности под Андоном, что в провинции Северная Кёнсан, на свой страх и риск в столицу перебрался представитель семнадцатого поколения канджуских Кимов: дата рождения 15 февраля 1962 года, двадцать полных лет, четыре месяца до армии; в родной провинции закончил Имчхонскую начальную, потом Имчхонскую среднюю школу, полтора года проучился в Коммерческом колледже в окрестностях Сеула; на его счету три похвальных листа за посещаемость и один за хорошую учебу в младшей школе, а в средней — похвальный лист за посещаемость и задержание за нарушение комендантского часа, еще нарушение ПДД и штраф в 5000 вон. В детстве перенес плеврит и брюшной тиф, в настоящее время здоров, рост 1 м 72 см, вес 68 кг. С тремя родинками на бледной левой щеке, вполне гармонирующими с четко очерченными глазами и носом, он не из тех, у кого проблемы с девушками: крутил любовь с ухоженной парикмахершей и с кассиршей из супермаркета, а прошлой весной даже встречался с одной легкомысленной студенточкой; несмотря на нелепую жизнь, имеет ровный характер и в целом добрый нрав, вежлив с начальством и дружелюбен с товарищами по работе, время от времени сетует на судьбу и несправедливость этого мира, не особо старается избегать конфликтов, но даже в трехзвездочной гостинице на отшибе у него к концу месяца за счет чаевых от клиентов и комиссионных от проституток вместе с положенной зарплатой набирается около 300 000 вон, из которых 200 000 он аккуратно посылает домой, чтобы поддержать престарелого отца, который уже неспособен на физический труд, и мать, торгующую на задах рынка. Так вот этот коридорный по имени Ким Сиук, в чьем ведении находился номер 607 в гостинице «Кансо», в 6 часов 47 минут пополудни 26 ноября 1982 года пробормотал:
— Такие страсти средь бела дня… Извращенцы!
День начался не так, как всегда, и все благодаря новому, сшитому на заказ костюму. Сидя в магазине Юна, он по случаю купил у разносчика ткань, вынесенную с черного хода какой-то там фабрики синтетики. Попросил закройщика Чонгу сшить костюм и отдал за пошив тридцать тысяч. Костюм смотрелся хорошо: фасон, цвет — то, что надо. Дай бог, проносит его несколько лет, что очень неплохо, ведь он обошелся дешевле пятидесяти тысяч: ткань купил из-под полы и сшил в обход кассы.
Жена придерживала одной рукой надувшийся как шар живот и, натужно дыша, мыла посуду. Она не преминула отметить вслед:
— Ну вылитый жених.
В ее шутке не было скрытого смысла, но он вдруг почувствовал вину. Он наобещал ей тогда с три короба, вытащил из привычной жизни, уже семь лет прошло, как сыграли свадьбу. И вот снова кольнуло: за все годы он так и не смог купить ей хорошей, дорогой одежды.
— Прости, и тебе тоже купим. Пойдем в торговый центр, возьмем там что-нибудь тыщ за двести.
Эти пустые обещания ничуть ее не разозлили. Она стояла, выпрямив спину и нахмурившись, но тут мягко улыбнулась и успокоила его:
— Роды не сегодня завтра, какая там обновка… Думаешь, за двести тысяч тебе продадут что-то хорошее? Да в фирменных отделах продают дешевку втридорога. И не беспокойся ты, я тебе завидовать не буду, иди уже на работу.
Сквозь улыбку на секунду проглянул ее прежний, девичий облик.
Время и впрямь поджимало: нужно стряхнуть оцепенение и бежать. Он вышел из переулка и вдруг поклялся, что купит ей что-нибудь красивое. Прежде он не обещал себе ничего подобного, но жена была так добра и мила, а он скоро должен был стать отцом — в общем, ситуация обязывала.
По-хорошему, ему надо было просить прощения не только за проблемы с одеждой, но и за все семь лет их совместной жизни.
Свою будущую жену он встретил, когда работал шофером на богача из района Ханнам. В первый день в том доме он подумал, что она — младшая сестра хозяина: одежда у нее была аккуратной, а домочадцы, и стар и млад, звали ее тетей. Через два дня стало ясно, что она им не родная, через две недели — что и не двоюродная и даже не седьмая вода на киселе. Оказалось, она — землячка хозяина, ее взяли для присмотра за домом.
Он, как и она, не так давно пустился в свободное плавание и был очень одинок. К тому же только вернулся из армии, и все его мысли, как у любого здорового мужчины, вертелись вокруг женщин. Она была недурна собой, еще не успела испачкаться в грязи большого города и тем привлекла его. Два месяца настойчивых атак — и ему, как говорят парни, удалось водрузить свой флаг на захваченной территории.
