— Йа! Йа! обрадовался венгр. — Капитулирен! Капитулирен!
— Хенде хох! — зачем-то добавил Матусевич — венгры еще выше вскинули вверх уже поднятые руки. — Зольдатен? Сколько зольдатен в поселке. Э-э-э… Дорф?
— Найн ди дорф, — помотал головой венгр. — Дас из айне штадт.
— Чего? Город что ли? — вспомнил еще слово Матусевич. — Какой это штадт?
— Дас из Надьката.
— Надьката? — вспомнил дорожный указатель «Nagykata» ефрейтор. — Будапешт?
— Будапешт, — махнул рукой венгр не в сторону все больше проступающего из развидняющихся сумерек городка, а гораздо левее.
— Сколько зольдатен в вашей Надькате? — для большего понимания собеседника Матусевич, левой рукой стал показывать ему-то два пальца, то всю пятерню, силясь вспомнить нужное подзабытое слово. Но венгр его понял.
— Унтемин.
Теперь не понял Матусевич:
— Чего? Что за «унтемин»? Батальон?
— Найн батальон, — не согласился венгр. — Драй унтемин дас эст батальон.
Он продублировал это на пальцах, показав три на левой и один на правой руке.
— А-а… — дошло до Матусевича. — Рота? Сто зольдатен?
Венгр непонимающе пожал плечами, и Матусевич, догадавшись, носком сапога нацарапал на обочине цифру сто и вопросительный знак, повторив еще раз «зольдатен».
Венгр понял и, затерев своим ботинком первые две цифры, заменил их на 8.
— Ясно, — кивнул Матусевич. — Але зольдатен капитулирен?
— Йа, йа, — вроде бы согласился венгр. — Але зольдатн воль нихт кемпфин. Капитулирен.
— Воевать не хотят, что ли? — переспросил Матусевич. — А-а, мать! И что нам с вами делать?
— Капитулирен, — еще раз повторил венгр и махнул рукой в сторону городка.
— Ну, так веди их всех сюда, — сказал ему ефрейтор, помогая себе жестами. — Хиэ. Сюда. Капитулирен. Але зольдатен хиэ (он показал двумя пальцами ходьбу) унд капитулирен.
— Йа, йа, — согласился вроде бы понявший его собеседник.
— Зи, — ткнул венгра в грудь пальцем Матусевич и махнул в сторону городка, — идешь в штадт и приводишь але зольдатен сюда, хиэ. А здесь уже пускай они все, але, капитулирен. Ваффен, — он показал на свой автомат, а потом на сброшенное в кучу венгерское оружие, — тоже всё сюда, хиэ.
— Яволь, — кивнул венгр.
— Ну, так иди, — показал пальцем на венгра, а потом в сторону городка запарившийся от общения с ним танкист. — Иди штадт, а потом сюда, хиэ. Ком хер. Понял? Ферштейн?
— Ферштейн, — повторил венгр и осторожно, пошел в сторону городка, так и держа руки над головой.
— Эй! — крикнул ему Матусевич. — Гонвед! Руки-то опусти. Хенде найн хох.
Поднял свою свободную левую руку и опустил. Венгр его понял, сказал: «Данке» — и, опустив руки, зашагал по асфальтированному шоссе в свою Надькату. За остатками баррикады он остановился, обернулся к Матусевичу и стал что-то совсем уж непонятное выкрикивать. Потом достал из кармана индивидуальный пакет и показал жестами перевязку. Матусевич понял и разрешил двум по-прежнему стоящим с поднятыми руками венграм помочь своим раненным товарищам, лежащим за развалинами никудышной баррикады. Остальных он жестами отодвинул немного дальше от дороги и усадил на землю. Оставив затвор автомата во взведенном положении, ефрейтор указательным пальцем придвинул пластину предохранителя назад, надежно заблокировав его, повесил ППС на плечо стволом вниз и вернулся к своему танку.
— Витек, высунься! — громко позвал он. Телевной с готовностью перелез с сиденья наводчика, не имеющего над головой люка, на командирское и высунулся наружу. — Значит так. Мы, похоже, на шоссе промашку дали: не в ту сторону свернули. Здесь еще наших не было. Венгры, похоже, если это не подвох какой, сдаются. У них тут городишко какой-то. Надина хата, что ли. Неважно. Командир этой заставы сказал, что в городе 80 солдат. Я так его понял, что воевать они все не хотят и тоже не прочь сдаться. Я его в город за ними отправил, чтобы он всех сюда привел. Ты давай, на всякий случай, раздави на хрен баррикаду и остановись с той стороны, где открытое место. Там их и подождем.
— А может, ну его? Втроем стольких в плен брать. А если они на нас набросятся? Может, лучше бросим их к едреней фене да просто в другую сторону по шоссе двинем?
— А ты уверен, что мы опять, куда не надо не заедем? Карты нет, связи нет, компаса и того нет. Хотя, где восток сейчас уже и без компаса понятно: вон оно, солнце, за спиной у тебя встает. Нет, будем брать пленных и ждать наших здесь. Утром наступление должно продолжиться и рано или поздно кто-нибудь приблизиться сюда так, что связь у нас появится. Садись за рычаги.
— Слушай, Саня, я ж рычагами плохо владею. Давай лучше ты сядешь. А то я заглохну в самый неподходящий момент.
— Ладно, не плачь — сяду. Сейчас только Брыкину все расскажу.
