Михаил попытался в командирскую панораму рассмотреть обстановку. Из оставленной им открытой двери в хату сверкали огоньки коротких очередей. Вокруг сновали темные явно чужие фигуры и временами били одиночными из винтовок. Мехвод решил забраться на место наводчика и поработать спаренным пулеметом. Пока Брыкин менял сиденье, донесся глухой взрыв и, прильнув к оптическому прицелу, он понял, что рвануло в хате. Рвануло и загорелось. Снова застучали сапоги по броне. Чужие сапоги. Свои бы ребята добавили русским матом. Гулко тюкнули в люк железом, очевидно, накладкой приклада. Что-то непонятное проорали. Из дома после взрыва никто не выбежал. Через дверь и ближайшие окошки вырвались языки жадного пламени, прихватывая камышовую крышу. Похоже, ребятам каюк полный — при таком пожаре живым в хате сидеть не будешь — поневоле выскочишь. Пора самому уносить ноги, вернее гусеницы. Спасать не только себя, но и боевую машину.
Но сначала мехвод решил немного ответить сбежавшимся во двор венграм, благо он как раз сидит на месте наводчика. Не особенно различая в свете разгоревшегося пожара близкие цели, Брыкин отключил стопоры башни и пушки; вращая маховик, до конца опустил оба ствола; запустил поворот электроприводом по часовой стрелке, перевел спуск с орудия на пулемет и, нажав на педаль, открыл непрерывный огонь. Толстый трехрядный 63-х патронный диск ДТ полностью выплеснулся горячим свинцом еще до того, как башня успела пройти половину окружности. Наверху кто-то накрыл, очевидно, шинелью, прицел. Не-е, толку от такой стрельбы — чуть — пора выбираться, пока цел. Брыкин включил внутреннее освещение, спокойно заменил диск на пулемете, развернул башню орудием назад, чтобы не повредить при возможных таранах, поставил на стопоры и перелез на свое штатное место. Наружную фару пока зажигать не стал, чтобы пулей не разнесли.
Его водительские смотровые приборы были в полном порядке, то ли венгры до них не успели добраться, то ли при тусклом освещении еще не разобрались, где они. Он включил передачу и резко рванул назад. Танк слегка качнулся, плотоядно давя кого-то гусеницей — сквозь рев дизеля и железный лязг донесся ополоумевший крик. Брыкин развернул машину, умело работая рычагами, и повел ее в сторону огорода, раздавив по дороге крестьянскую телегу, проломившись сквозь кусты и снеся хлипкий угол у какой-то дощаной постройки. Набившиеся во двор венгры теперь предусмотрительно разбегались с его пути. Но не все.
Незамеченные Брыкиным сбоку к медленно ползущему в полутьме танку подбежали двое гонведов с подобранным где-то бревном наперевес. Они, наверное, собирались воткнуть его между катками и таким образом заблокировать или даже порвать гусеницу. Возможно, с легкими танками такой номер и проходил. У этих солдат или им кто об этом рассказывал. Но тяжелая тридцатьчетверка спокойно, не повредив гусеницу, перевалилась через угодившее между третьим и четвертым опорными катками бревно, разжевала в щепки его попавший под обрезиненные жернова конец и покореженным выплюнула обратно, перебив не к месту подвернувшееся предплечье одному из храбрых мадьяр.
Через смотровой прибор в тусклом свете выглянувшей из-за редких облаков луны Брыкин заметил прямо на своем пути высокий сарай. Первым побуждением было свернуть и объехать, но ему в голову пришло «почиститься от венгерских паразитов», возможно еще цепляющихся сверху за его машину. Он добавил газу и проломился сквозь нетолстую бревенчатую стену. Сверху падали плахи и доски, дико верещала раньше времени попавшая под мучительный забой скотина. Выбравшись наружу, мехвод пару раз бросил танк из стороны в сторону, резко стал и опять ускорился, освобождаясь от навалившегося вместо сметенных венгров мусора и, выехав на свободное пространство, за деревню, остановился.
Вблизи не стреляли, затормозив одну гусеницу, Брыкин медленно развернул тяжелую машину на месте, до боли в глазах вглядываясь через смотровой прибор в наружную темень, все еще боясь включить свет, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания — никаких подозрительных фигур рядом не заметил. В покинутом селе во многих местах разгорались пожары, но звуки боя понемногу стихали. Остановив танк, он перебрался на командирское место к панорамному прицелу. Еще раз внимательно осмотрелся. В отблесках огня ему удалось разглядеть приподнятый высоким шпилем над остальными домами крест костела — тогда он сумел сориентироваться и понять, где примерно находится. В одиночку наступать на Будапешт — как-то не сподручно, а чтобы найти своих, вернее всего будет, не дожидаясь утра, выбираться полями-лугами на восток, пока не упрешься в шоссе. Отсюда до шоссе километров пять будет. С гаком. Тьфу для танка. Даже по бездорожью. А уже на шоссе можно будет и определиться.
