Шимон родился и вырос в небольшом местечке Верхней Силезии. Он в совершенстве владеет немецким языком. Но не в этом дело. Шимон искусный закройщик. И в лагере он работает по своей специальности в эсэсовской портняжной мастерской. У него шьют парадные мундиры и господин лагерфюрер, и его заместители, и некоторые избранные офицеры, и унтер-офицеры. Те, у кого чин поменьше, предпочитают не связываться с «обнаглевшим» портняжкой.
И никто, за исключением десятка верных друзей, не Догадывается, что Шимон Черкавский — член Интернационального лагерного комитета, ведущий большую работу по связям между отдельными подпольными группами.
А впрочем, если внимательно приглядеться…
В течение рабочего дня маленького крепыша можно встретить где угодно: и на каменоломне, и в слесарной мастерской, и у эсэсовской столовой, и во многих других местах…
Иногда кое-кто из патрулирующих в лагерной зоне эсэсовцев останавливает Шимона и подзывает к себе. Однако портной, профессия которого обозначена лен точкой с надписью на рукаве, всегда идет куда-то по неотложному делу. Если его задерживают в районе казарм, то оказывается, что он идет на очередную примерку к самому лагерфюреру. В слесарную мастерскую он пришел договориться насчет ремонта швейной машинки. А в каменоломне он ищет известного парижского портного, которого следует привлечь к работе в мастерской…
Таких объяснений на все случаи жизни у Шимона — неисчерпаемый запас.
…Однажды после ужина ко мне подошел сосед по бараку — молодой поляк Чесек.
— С тобой, — сказал он. — хочет познакомиться один человек. Этот человек желает изучить русский язык.
— Кто он?
— Поляк. Портной из эсэсовской мастерской. Коммунист. Я его давно знаю… Еще по Дахау…
Я согласился. На следующий вечер мы с Шимоном уже шагали рядом полагерному плацу. Багровыми светлячками горели сигнальные лампочки ограждения. В их неверном, дрожащем свете плац во всех направлениях пересекали группы из двух-трех человек. Это были люди, которых еще не свалила усталость и которые вы шли подышать свежим воздухом перед сном.
Шимон оказался интересным собеседником, и мы стали встречаться каждый вечер. Сначала мы говорили обо всем, потом тема наших бесед с каждым «уроком» становилась все уже, все конкретнее. И я узнал, что в лагере действует строго законспирированное подполье.
До этого русских в нашей половине барака было всего двое: я и Борис. Теперь появился третий — долговязый и сутулый парень лет двадцати пяти.
Место ему определили рядом со мной и Борисом.
— Вам втроем будет веселее, — сказал штубовой Зепп.
Однако веселее нам не стало. Парень оказался на
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
