Мэри наблюдала, как маленькая машинка медленно въехала на мост, а потом исчезла из виду. Она взглянула на ключ у нее в ладони, вздохнула, положила его в карман брюк и пошла в сторону города.
В Лланллоне было тихо и безлюдно, как это бывает по средам, после суматохи торгового дня во вторник. Торговцы в магазинах были добродушны, но не активны, видимо, устали от напряжения предыдущего дня. Три года прошло с тех пор, как она в последний раз приезжала в Уэльс. Она побродила по главной улице и остановилась, разглядывая здание большой церкви Маур. Мэри никогда не задумывалась, сколько церквей в Лланллоне, их должно быть по крайней мере полдюжины. У каждой свой собственный облик, хотя общая архитектура одна и та же, вариации готики, характерные для Уэльса. Двери выкрашены одинаковой краской мрачного коричневого цвета, окна расположены очень высоко в гранитных стенах, так что снизу их почти не замечаешь. Всю неделю церкви словно спят в застылой, неудобной позе. Но каждое воскресенье в десять тридцать утра они возрождаются к жизни, и тогда их стены не могут вместить песнопений своей паствы. В спокойном воскресном воздухе они изливаются на дома и магазины, для которых теперь наступила очередь погрузиться в сон, и кажется, весь Лланллон полон невидимых поющих ангелов.
От церкви Маур Мэри направилась к главной площади. Она задумалась, почему ей не захотелось возвращаться в машине с тетушкой Дайдис. Обход магазинов мог бы подождать, да и не так это важно. Тетушка, очевидно, подумала, что причиной ее желания остаться может быть только возможность вернуться в «Дом у Моста»… но ведь это бессмыслица. Или нет? Она вдруг осознала, что поднимается на мост. До отправления автобуса оставалось еще три четверти часа, особых дел в городе не было.
Вдруг раздался оглушающий звук двигателя, на мост взлетела зеленая машина. Мэри бросилась в сторону, прижалась к стене. Сердце ее гулко билось. Машина остановилась, в окно высунулась голова, и мужской голос произнес:
— Страшно извиняюсь, что напугал вас.
Мэри подошла к машине и увидела перед собой загорелое лицо, ниспадающие на лоб густые волнистые волосы и озабоченные голубые глаза.
— Пока обошлось, — заметила она. — Ваше счастье, что вы не столкнулись с автобусом из Ллисвена.
— Я понимаю, что должен извиниться… — начал он.
Мэри постаралась скрыть улыбку.
— Вы уже извинились. Все в порядке.
— А вы… э-э… куда-то направляетесь? Может быть, вы мне позволите подвезти вас?
— Нет, спасибо. Я дойду пешком. — Мэри показала на тропу, идущую мимо «Дома у Моста».
— Не уходите! — воскликнул молодой человек и улыбнулся обезоруживающей улыбкой. — Я вовсе не собираюсь… подцепить вас или что-то в этом роде, я вполне порядочный человек. Местные зовут меня «молодой доктор». Это несколько преждевременно, но когда я сдам выпускные экзамены, надеюсь практиковать вместе с моим отцом здесь, в Лланллоне. — Он протянул широкую ладонь. — Меня зовут Тревор, Хью Тревор.
— Вы доктор? — неуверенно переспросила Мэри, потом позволила ему пожать ее руку.
— Да, почти.
— Прекрасно. — Мэри улыбнулась, заметив, что озабоченность его прошла. — Я должна идти. До свидания.
Она стала спускаться по ступеням и через какое-то время услышала шум машины, медленно взбирающейся на мост.
Мэри направилась к дому, продолжая думать о Хью Треворе. Прошлась по комнате, внимательно разглядывая камин, облицованный камнем, на котором был вырезан щит с гербом. Интересно, чей?
Мэри принялась внимательно разглядывать стену, разделяющую две нижние смежные комнаты. Конечно, она возведена позже. Если под штукатуркой окажется кирпич, а она была уверена в этом, стену можно будет легко разобрать. У тетушки Дайлис это станет одной комнатой, и камин не будет казаться таким несоразмерным. Она огляделась, надеясь найти что-нибудь, чем можно поскрести штукатурку, и нашла осколок шифера. Штукатурка посыпалась, обнажив что-то красное. Кирпич.
