— Есть. Погоди… Вот, нашел! Ян и Лаура Адамсены. Местный фермер и его жена. Фото из газеты отвратительное, но, судя по всему, это родители Джослин.
— А сейчас? Они живы? Это можно как-то узнать?
— Попробую, но не обещаю… Мне придется позвонить Ноксу, нашему сыскному псу. Тут уже картотека не поможет.
— Пап, пожалуйста…
Не сразу, но мы все-таки находим адрес это пары. Вот только находятся эти люди совершенно в другом штате и городе, и можно было бы подумать, что мы ошиблись, если бы не полное совпадение имен.
— Штат Нью-Йорк, округ Монро, город Рочестер. Ян и Лаура Адамсены, обоим по шестьдесят четыре года. Проживают на Гамильтон-стрит в доме рядом с парком Джинеси Гейтуэй. Хм, — отец закусывает нижнюю губу и озадачено почесывает щеку, взглядывая на меня. — Эшли, это престижный район города и точно не приют для сельских жителей. Не пойму, в чем дело. Возможно, они продали ферму и переехали. А если так, то страница в прошлое для них и их дочери может быть перевернута навсегда.
— Но не для Мэтью, иначе это несправедливо. Я их найду!
— Нам придется быть максимально корректными. Эшли, это судьбы людей.
А вот с этим не поспоришь.
— Да, и мне не все равно, что случится с одним из них. Вот только, пап, это мне придется ехать, — я мягко возражаю отцу, обнимая его за шею и целуя в щеку. — Тебе по долгу службы нельзя в это вмешиваться.
— Нет, Эшли!
— Да! У меня есть деньги. Если получится купить билеты на самолет, я улечу завтра, а через два дня уже вернусь. Только возьму твою машину, чтобы доехать до аэропорта. Ты и соскучиться по мне не успеешь!
— Ерунда! — ножки стула под офицером Уилсоном скрипят по полу, когда он поднимается, хмуро сводя брови. — Никто тебя одну не отпустит! Эшли, это чужой штат и чужой город! Да что ты выдумала?
Но сколько бы он ни хмурился, он уже знает, что отпустит, и что я права.
— Я не могу не поехать, пап. Все будет хорошо! Спасибо тебе за все!
Вечером я долго не могу уснуть и лежу в темноте, глядя в окно. Все думаю о том, какой была Джослин Адамсен? Легко ли ей было уйти от Марио и маленького сына? Какая она сейчас?
По возрасту она должна быть на несколько лет моложе Патриции и, возможно, действительно не захочет вспомнить старый эпизод ее жизни в Сэндфилд-Роке. Тем более, что прошло столько лет.
Что стало с тем парнем — Куртом из Айовы? И как Джослин оказалась с Марио?
Что я буду говорить матери Мэтью, когда увижу ее и надо будет начинать разговор?
А еще…Я думаю о том, не совершаю ли ошибку, пытаясь помочь Мэтью таким образом?
Но тогда что делать? После обыска в доме Палмеров и выдвинутых обвинений, никто не встанет на их строну. Никто не станет ходатайствовать, просить, требовать и защищать опасного для общества парня перед законом, а у меня на его защиту нет никаких прав.
Никто больше не отпустит Мэтью под опеку его отца, даже если случится чудо и деньги на залог найдутся — вот почему Лукас не хочет меня видеть, зная, что Мэтью не виноват. Оба раза наручники на руках его брата защелкивал офицер Уилсон.
Так что будет, если он так же защелкнет и замок в двери его камеры?
Не хочу думать о плохом. Не хочу! Тот парень — друг Лукаса, сказал «действуй» и был прав.
Это определенно лучше, чем опустить руки и сдаться на волю обстоятельствам.
Я приезжаю к зданию временной тюрьмы, в которой находится мой парень, свернув сюда по дороге в аэропорт, и решительно вхожу внутрь учреждения.
Все это время Мэтью отказывался меня видеть, и администрация шла ему навстречу, но сегодня я иду на хитрость и прошу мне помочь тренера Херли.
С ним Мэтью соглашается встретиться, вот только в комнату для встреч вместо тренера вхожу я.
— Эшли? — мне кажется на этот раз Мэтью еще бледнее, чем я запомнила. Волосы стянуты на затылке в короткий хвост, длинная прядь упала на лоб, скулы заострены. И точно не хочет, чтобы я его видела таким — в синей форме правонарушителя.
— Привет, красавчик.
Я все равно улыбаюсь, несмотря ни на что. Не могу не улыбаться от радости, что вижу его, и плевать что в стенах окна с решетками.
Он смотрит на меня жадно и с ожиданием — я не могу ошибиться. И он совершенно точно скучал.
Мне не хочется нести ему еще большую грусть и заставлять сомневаться, поэтому я снимаю с себя пальто и подхожу ближе. Обняв Мэтью за талию, целую его в сухие губы и кладу голову на грудь. Почувствовав щекой знакомое тепло, крепко-крепко обнимаю.
— Привет! Как же я рада тебя видеть!
— Эшли…
Когда влюблен, расстояние в десять миль кажется размером с континент. А расставание на неделю — словно разлука в несколько лет. Мы не можем друг от друга оторваться, и не можем ничего сказать. Я слышу, как стучит его сердце, как губы, решившись, касаются моих волос и чувствую, как руки пробираются под кофту, чтобы коснуться моей кожи.
Как жаль, что мы в этой большой комнате не одни и не можем себе позволить большее.
— Ты пахнешь декабрем и миндальным печеньем. Ты такая же радость… мисс Улыбка.
И он такой же — мой Мэтью!
— Я испекла тебе печенье, ты угадал. Надеюсь, у меня хоть немного получилось повторить рецепт. С тобой мне даже неловко тягаться.
