…Пленительный предел:Прекраснее садов АрмидыИ тех, которыми владелЦарь Соломон иль князь Тавриды.Пред нею зыблются, шумятВеликолепные дубравы;Аллеи пальм и лес лавровый,И благовонных миртов ряд,И кедров гордые вершины,И золотые апельсиныЗерцалом вод отражены;Пригорки, рощи и долиныВесны огнем оживлены;С прохладой вьется ветер майскийСредь очарованных полей,И свищет соловей китайскийВо мраке трепетных ветвей;Летят алмазные фонтаныС веселым шумом к облакам;Под ними блещут истуканыИ, мнится, живы; Фидий сам,Питомец Феба и Паллады,Любуясь ими, наконец,Свой очарованный резецИз рук бы выронил с досады.Дробясь о мраморны преграды,Жемчужной, огненной дугойВалятся, плещут водопады;И ручейки в тени леснойЧуть вьются сонною волной.

В том же восточном ключе работает поэт, создавая образ самого Черномора. Старый Германарих был бы немало удивлен некоторыми подробностями. Вполне возможно, седая длинная борода была бы ему к лицу, но бороде, которую несет на подушках «арапов длинный ряд», бесспорно, место в опере или сказке. Во всяком случае, за пределами готских владений.

Безмолвно, гордо выступая,Нагими саблями сверкая,Арапов длинный ряд идетПопарно, чинно, сколь возможно,И на подушках осторожноСедую бороду несет;И входит с важностью за нею,Подъяв величественно шею,Горбатый карлик из дверей:Его-то голове обритой,Высоким колпаком покрытой,Принадлежала борода.

С другой стороны, скандинавские источники более позднего времени помнят тюрков. Что касается настрадавшейся от них Византии и ее воспреемницы Руси, то остается лишь расширить пределы памяти, с арабами торговали запросто, как с соседями, с тюрками и дружили, и воевали, и не раз. В русской сказке действуют половцы, а в источниках, рассказывающих о росомонке Сунильде, их место как будто бы занимают гунны. Так что в целом восточные элементы в сказке Пушкина не могут вызывать удивления или звучать диссонансом.

Руслан узнает, где спрятана Людмила. На пути героя долина смерти «старой битвы поле». Здесь рассеяны мертвые кости и доспехи погибших воинов. В пустыне смерти Руслан встречается с гигантской живой головой. После битвы победивший ее Руслан узнает от нее вот что. Жили два брата. Один удалой витязь, второй — «коварный, злобный Черномор», «карла с бородой». Черномор рассказал брату, что из черных книг ему довелось узнать о мече, который погубит их: сам он лишится бороды в которой заключена его сила, а его брат-головы. Вместе ищут они этот меч. И находят. Кому же владеть мечом? Черномор решает спор так: «К земле приникнем ухом оба (Чего не выдумает злоба!), И кто услышит первый звон, Тот и владей мечом до гроба». Подкравшись к брату, Черномор снес ему голову. Голова витязя стережет меч с тех пор.

Руслан вызывает на поединок колдуна. Черномор в воздухе, Руслан же не выпускает его бороды. Черномор носит героя по воздуху, потом просит пощады. Руслан отсекает зловещую бороду: «Знай наших! — молвил он жестоко. — Что, хищник, где твоя краса? Где сила? И на шлем высокий Седые вяжет волоса…»

Но Людмилы нет в чертогах, и Руслан крушит мечом все вокруг, «и вдруг нечаянный удар С княжны невидимой сбивает Прощальный Черномора дар…» шапка Черномора, сделавшая Людмилу невидимой падает. «Волшебства вмиг исчезла сила: В сетях открылася Людмила!» Но княжна спит. Голос доброго волшебника Финна возвещает, что Людмила проснется в Киеве.

Колдунья Наина ненавидит Руслана и помогает его сопернику Фарлафу. Фарлаф похищает Людмилу, убив спящего героя, и спешит и Киев. Но Людмипа по-прежнему погружена в сон. Финн оживляет Руслана дает ему кольцо, которое разрушит чары и пробудит Людмилу. А у Киева печенеги. Руслан успевает к битве, а после нее спешит к Владимиру. Людмила пробуждается ото сна.

Интересно, что добрый Финн возвращает Руслана к жизни с помощью мертвой и живой воды, о которой шла речь в первой книге. Ее действие подобно действию амброзии. Один сказочный элемент — гигантская голова, стерегущая меч, мне не вполне ясен. Кажется, это из мифологических древностей венедов.

* * *
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги