Мэйтон посмотрел на друга с благодарностью. И кивнув, махом допил оставшееся вино. Так как в это время в дверях появился портной и вопросительно водил взглядом по посетителям. Узнав его по объемной сумке и заколотыми в лацкан жилета разноцветными булавками, Мэйтон махнул рукой и стал не спеша подниматься по лестнице.
Объемный кошель с одеждой лежал посередине комнаты. Портной с легкостью фокусника выуживал оттуда, то одно, то другое платье, рекламируя его достоинства. Кейт при виде такого изобилия просто растерялась. Росла она медленно, поэтому все свои вещи занашивала до дыр. Да и носила-то в основном обноски с чужого плеча.
Но и эти вещи тоже были не новыми. Хотя конечно и добротными. Портным их сдавали тогда, когда заказ либо не нравился, либо из него вырастали, например, забеременев. Либо, когда умирали: донашивать некому, а выбрасывать жалко. Портные платили лучше, чем попрошайки на помойке.
О не новизне одежды, Мэйтон предусмотрительно ничего Кейт говорить не стал. Спать будет крепче.
Кейт робко взяла самое броское платье — с алыми маками и яркими салатными листьями, приложила к себе. Ей всегда хотелось такое, как у соседских дочек зажиточного фермера Тодора, живущего по соседству с ними в деревне.
Портной, стоявший позади нее, поморщился, а Мэйтон демонстративно подкатил глаза. И чего это женщин всегда тянет на аляповатые цветочные узоры?! Он отрицательно покачал головой. Кейт с неохотой и сожалением отложила платье в сторону. И, неуверенно глядя на эльфа, взяла другое, серое, в мелкий, неопределённой породы цветочек — чудо художественной мысли. Она молча посмотрела на Мэйтона, ища поддержки, но одобрения и в этот раз не получила. Девушка совсем растерялась.
Наконец, эльф не выдержал, подошел к кошелю и с уверенностью стал выуживать оттуда вещь за вещью. На стул легли серые кожаные и шерстяные штаны, две смены рубашек, кожаная короткая курточка цвета спелой вишни и два платья.
Одно, глубокого изумрудного цвета отделанное золотой тесьмой, приталенное по эльфийской моде, с чуть расширяющимися книзу длинными рукавами и умеренным декольте.
Второе попроще. Серое шерстяное, с плотно прилегающим к шее вырезом. «Как раз к зиме», — размышлял эльф. Вдобавок пара кожаных поясков и добротная лисья шубка с теплой войлочной подкладкой.
У портного при виде такого обилия покупок загорелись глаза.
— Скажите, уважаемый, а где можно приобрести хорошую и недорогую обувь? — спросил удовлетворенный выбором эльф, отсчитывая серебро. Кейт, отгородившись шторой и уединившись для примерки в своей части комнаты, прислушалась.
Портной оживился еще больше.
— Мой брат владеет обувной мастерской, я уверен, он с радостью уступит вам пару сапог по сниженной цене. Он подмигнул и обернулся на вышедшую из-за занавеси Кейт. Она надела зеленое платье, так гармонично сочетавшееся с медью ее волос.
Портной аж охнул от неожиданности и, всплеснув руками, принялся нахваливать свое изделие и красоту его обладательницы, (не упомянув однако, что его бывшая владелица недавно почила в Ином).
Смущенная и покрасневшая от лести девушка удалилась за штору и примерила все остальное.
Глаз у эльфа оказался точный. Все вещи седели словно влитые и хорошо сочетались друг с другом.
Расплатившись, Мэйтон решил сразу, пока не стемнело, сходить за обувью. Кейт увязалась за ним, одев скромное серое платье. Зеленое, показалось ей слишком нарядным.
Идти пришлось в старых башмаках, но тут уж ничего не попишешь. Скоро она и их выкинет. Вместе с невзгодами прошлой жизни.
Портной, окрылённый удачной сделкой, семенил впереди, и вовсю расхваливал то своего брата-сапожника, то покупателей, то погоду, не характерную для этого времени года.
Мэйтон шел молча, лишь изредка косился на довольную Кейт. И удивительно, ему за долгое время, самому было хорошо.
В этот день они купили не только обувь для Кейт, но и для самого Мэйтона. Так как торговец уступил в цене, (видимо, из родственной солидарности) три пары по цене двух. (А может, больше они и не стоили).
Кейт, не вняв уговорам Мэйтона, так и не переобулась. Не рискнув одеть чистые сапожки на грязные от старых башмаков ноги. Так и быть, дойдет до дома, а там уж ноги отмоет и переобуется в новое.
Увидев по дороге лавку женского белья, Кейт смущенно дернула эльфа за рукав и затащила туда. Очутившись внутри, и как следует оглядевшись, он сунул ей серебряный гирик в ладонь, а сам вылетел оттуда вон.
Потом, потоптавшись возле входа и поняв, что быстро это не закончится, зашел в лавку через дорогу напротив, посмотреть гномье оружие.
Лавка была небольшая, но от количества мечей, арбалетов, ножей, ножен и прочего добра, рябило в глазах. Хозяин — приземистый, как и все гномы, с седой заплетенной в одну толстую косу бородой, внимательно смотрел на него из-за прилавка. Как он туда пробрался было неизвестно. Ибо куда не повернись, его окружало оружие. Не иначе, как из-под пола.
— Что желает многоуважаемый эльф? — басом протрубил он, вперившись в покупателя цепким взглядом серых глаз из-под нависающих над ними густых бровей.
