— А то что? На дуэль вызовите? Я же вам выход предлагаю. Каюсь, женат. И детей у меня шестеро. Так ведь и жена, и дети далеко, а мне надобно тут свою жизнь… хм… мужскую наладить. Я не стар еще. Богат. Не обижу. Квартирку куплю, запишу на ваше, Лизавета Тимофеевна, имя. А хотите – дом. На проживание положу щедро, даже вам, Сергей Тимофеевич, перепадёт, вы же тоже своим трудом жить не привыкши.
— Подите прочь, — устало велела Лиза. — Я вам в дочери гожусь.
— Может, и в дочери, — ухмыльнулся Ильин. — Вот только я вас удочерять не собираюсь. Зря вы так. Я человек серьёзный. Начнёте противиться, дорога вам будет или в бордель, или в монастырь. Или вон в реку… кхе-кхе… по-благородному. И вы, Сергей Тимофеевич, угрозами не разбрасывайтесь. Руки у вас коротки и кошелек пуст, чтобы мне угрожать, купцу первой гильдии.
— Вон, — свирепо произнесла Лиза.
— Как изволите, так я недалече буду, в «Империале», как надумаете, записочку черканите.
— Я все-таки вызову его на дуэль, — прорычал Сергей, когда Ильин ушёл.
— Серёженька, ты застрял в подростковых иллюзиях. Он просто велит тебя в тёмном переулке прирезать. И в реку. Был барчук – и нету, — сестра передразнила тон купца.
А ведь она права. Ильин богат. Чем только он не владеет. Говорят, одно его акционерное товарищество винодельное на шестьсот паев на пять милльонов тянет. И может, другая отчаявшаяся женщина была бы даже польщена таким предложением, но не Лиза.
— Будь он проклят, — тихо проговорила сестра. — Проклят, проклят! Пусть он сам… в реку, да с позором, — глаза Лизы нехорошо сверкнули.
По спине у Сергея пробежал холодок. В воздухе запахло грозой как будто… По ногам подул ледяной сквозняк, хотя окна и двери были закрыты.
Смерть купца Ильина сопровождалась балаганом. Он прилюдно явился в низкопробный притон, выбрал себе двух «жриц любви» и отправился с ними на набережную. Там, как писали в газетах, «…
… — Я предупредила, — спокойно проговорила Лиза, вернув брата из воспоминаний. — Если ты имеешь хоть какой-то вес в своём… сообществе, сделай так, чтобы Левецкий не пострадал.
Сестра ушла, оставив Сергея в невеселых раздумьях. Вот уж… выбор. Вызвать гнев покровителей или сойти с ума, как Ильин. Или положиться на судьбу. Дух предсказал появление Змея, и, наверное, только Сергей из компании понял, что означало это пророчество.
Когда Маша и Маргарита Романовна вернулись, все в доме, кроме Марфуши, спали.
Маша заглянула в комнату Ульяны. Сашенька спала с мамой. Мария знать не знала и ведать не ведала, как дальше сложится судьба Томилиных, ведь разговор с Иваном Леонидовичем все-таки состоялся. И княжич, нужно отдать ему должное, к вопросу подошёл крайне серьёзно. Но пока Саше нужна комната для учебы, со столом и всем необходимым: атласами, настенными картами, британским и франкландским алфавитами на картонках… И учителя хорошо бы нанять.
Впрочем, Маша пока может и сама обучать: словесности и азам арифметики, истории и литературе. И княжич обещал с нового учебного года найти для Сашеньки место в гимназии… Много чего обещал, как и место секретаря при старом князе для Ульяны.
При мысли об этом у Марьи Петровны загорались щёки, ибо она, несомненно, читала в этом щедром участии попытку завоевать ее одобрение.
Сомнений тут уж не было никаких. Сама она влюблена была по уши. Но на ответные чувства не надеялась. Они-то вроде и имеются, ответные чувства, если сердце Машу не обманывает, однако куда ей, вчерашней мещанке, на княжича заглядываться?
Лизонька перед уходом Осининых торжествующе нашептала ей в ухо, что Левецкий помолвлен с фрейлиной Ягумской. И если по-честному, фрейлина из знатного рода подходит Ивану куда больше. Ивану… Ване… Кто-то другой будет называть его по имени – правильная жена-аристократка, а не сельская учительница, которой решила стать Марья Петровна.
Она прислушивалась к своим ощущениям. Не стало ли чувство сильнее, после того как обнаружилось, что легкомысленный Игнат – княжич и есть? Может, в Машеньке тоже охотница за состоянием пробудилась? Но нет, чувства были прежними, к ним добавилось лишь облегчение. Княжича должно было простить, он не собирался Марию позорить. Ему самому угрожала опасность.
Маша думала об этом за поздним чаем с тетей на кухне. Кто же та девица, что запятнала себя кровью и охотится на Левецкого?
Тётушка была настроена благодушно. Особенно после того, как выяснилось, что ее племянница к манипуляции с потусторонними силами тоже отнеслась неодобрительно (они обсудили сеанс и нашли знаки иного мира пугающими и опасными).