Маша обратилась к ней с вопросом. Обрисовала ситуацию. Дескать, она тут книгу читает романтического характера. Героиня главная в деревне воспитана, однако входит в тайное сообщество наемных убийц. Возможно ли такое?
— Ох, и страсти! — с улыбкой подивилась Маргарита Романовна. — Что, вот так и убивает?
— Ага, саблей... И из пистолета стреляет. Вот и я думаю, глупости: девица же, откуда бы ей знать, как с пистолетом управляться?
— Не скажи, — Маргарита Романовна отпила чаю с выражением задумчивости на лице. — Вот ежели взять наших деревенских барышень... Оно тут и раньше принято было, чтобы девица защитить саму себя способна была, а после бунтов каждая вторая здесь – воительница. Вот, к примеру, Мэри Лопушкина. Родион Дементьевич на пятнадцатилетие записал её в Помеж-град на уроки фехтования. И стреляет она неплохо, и, как и отец, весьма уважает охоту. В глаз белке попадет, не сомневаюсь. Или вот Ульяна Денисовна. Пару лет назад, в голодную для живности зиму, когда волки развелись и стали в поселки выходить, Томилина отстояла дом от двух матёрых. Одного ранила, другого выстрелом насмерть уложила. Она всё больше с ружьём, от мужа досталось. Про госпожу Амалию знаю мало. Однако фон Лингены – известные охотники. Говорят, Марк Петрович наш фон Линген в компанию к Амалии пригласил из Неметчины двух её кузенов. А ещё Лиза... Лиза Абрамцева, я не удивлюсь, если у неё где-то револьвер припрятан. Ходят слухи, в Петербурге жизнь у неё была несладкой. А ее тетя Софья Сергеевна опять же во время бунтов упокоила из ружья трёх грабителей. Так что насчет барышни-убийцы особых преувеличений нет. Ты же видела эти нынешние женские револьверы – махонькие, в лиф поместятся. И у женщины всегда преимущество в схватке – мужчины нас недооценивают. Я тебе, Машенька, порекомендовала бы тоже обучиться стрелять. Что ни говори, а местность здесь довольно безлюдная. И скажу тебе, с Поперечьем договориться проще, чем с беглыми каторжниками, которые здесь то и дело появляются.
«Вот уж действительно, кто бы мог подумать?» — размышляла Маша, провожая тётушку. Как все-таки мало она знает о мире за пределами городских джунглей. А стрельбе она, кстати, тоже обучалась, на дополнительных курсах. Всем курсисткам рекомендовано было. Поперечные точно также от пуль погибают, как лесное зверье. И любому этнографу в чаще с ружьем привычнее.
Она вернулась на кухню, чтобы отправить Марфушу спать. Бог с ними, с грязными чашками, завтра Маша сама поможет горничный с посудой. Уговорила-таки Марфу. У той уж глаза слипались и рот то и дело в зевоте распахивался. А у Марии сна не было ни в одном глазу, уж очень встревожили её спиритический сеанс и рассказ Маргариты Романовны.
— Не знаешь, когда Арим придёт? — спросила Маша у горничной.
— Так вон он, — Марфуша кивнула на окно, выходящее в хозяйственный двор, и широко зевнула. —Камины вычистил, почитай перед самым вашим возвращением, золу выносит.
Маша немедленно выскочила через чёрную дверь. Кряжистая спина Арима мелькнула у дальних коровников, и Мария Петровна устремилась за таинственным слугой. Однако нагнать не смогла и в темноте потеряла всякий след бородача. Ведро-то в руках Арима гремело, но звук доносился то слева, то справа.
Тогда Маша пальчиком сложила в воздухе поперечное слово для поиска. И вон же он, Арим! Показался, просто за телегой было не видать. Маша позвала слугу по имени. Но ветер качнул дверь на амбаре, и та захлопала, заглушив голос.
— Арим! — крикнула она ещё раз.
В ту же секунду заухала сова. Маша даже смешно сделалось: вот же... уловки.
— Встречный-поперечный! — громко выпалила Мария Петровна, вспомнив присказку Ивана Леонидовича. — Лесной, домовой, приречный! Если нечисть, обернись!
Арим нехотя остановился, втянул голову в плечи. Пошёл сначала задом наперёд, затем обернулся, понурившись, и зашагал к Маше. С каждым шагом он уменьшался в размерах, и к Маше подошёл приземистый мужичок, ей по пояс, в локтях плетёных на старинный лад и в мягкой шляпе, связанной из косиц сена.
— Хозяйку не признал? — грозно поинтересовалась Мария Петровна, когда домовой приблизился. — За труд и заботу спасибо, — она поклонилась по старинному обычаю, до земли. — Но вот прятаться нехорошо.
— Дык, — вздохнул, признавая право барышни на гнев и принимая благодарность, домовой, —обстоятельства…
— Рада познакомиться, Арим. Будь и дальше нашим помощником и защитником.
— Благодарствуйте, — домовой тоже с достоинством поклонился. Слово сказано. Служба его в доме продлена.
— Что знаешь о Змее? — напрямую спросила Маша. — Это ведь с ним мой дед договор заключил?
— Догадались, барышня? — домовой помрачнел и сжал кулаки.
— Сложила... два и два, — пожала плечами Мария. — Про Полозовых детей, Змеевичей, мне ещё отец рассказывал. Но не верится, что мой собственный дед меня, свою родную внучку, Змею пообещал, — Маша спрятала дрожащие руки под шаль.