Остаток вечером был бы чувствительно омрачен выходкой духа (или, как весело утверждал Татарьин, «баловством романтически-настроенных присутствующих на ужине дам»), если бы общество не начало оживленно обсуждать посредничество фроляйн фон Линген. А та утверждала, что прежде никогда не служила медиумом, и сей дар открыла только сегодня. Сама, дескать, взволнованна и смущена.
После кофе Лизонька – в отчаянном усилии удержать компанию в сборе – предложила рыбалку. На границе владений Лопушкиных и Возгонцевых имелась заброшенная сажалка. Говорили, что рыбы развелось там чрезмерно. Сергей вызвался проследить, чтобы на пруду поменяли деревянный настил на мостках, наверняка уже давно сгнивший.
Компания разошлась, повеселев. Все предвкушали новое развлечение, не такое волнительное, а вполне привычное: рыбалку, пикник и свежий воздух в оставшиеся от теплой осени деньки.
После ухода гостей Сергей расположился в кресле, нацелившись на остатки коньяка и пирожных. Лиза вошла и присела напротив. Она хмурилось и устало поводила плечами, закутанными в теплую шаль.
— Неловко как-то вышло, — посетовал Сергей. — Впрочем, я весьма позабавился. А Амалия-то наша… Небось, вернётся к себе в неметчину – откроет спиритический салон.
Лиза невесело усмехнулась в ответ:
— Мне не нравится это предсказание. Я сидела рядом с фроляйн и, клянусь, никто стол коленками не подбивал. Страшно. Не нужно было мне устраивать такое сомнительное развлечение.
— С другой стороны, — попробовал утешить сестру Сергей, — когда бы мы ещё в медиумов поиграли? И князя, наконец, увидели.
Пришёл момент затронуть серьёзную, неприятную тему. От Сергея не укрылось, как сестра поглядывала на княжича. Она часто увлекалась, и в Петербурге ее романтическим влюблённостям не было счесть числа. Но этот взгляд… Такою Серж никогда еще сестру не видел.
— Послушай, Лиза, — начал Абрамцев. — Повторюсь: Левецкий… он тебе не по зубам. И, кажется, симпатии его… в сторону другой особы направлены. Но дело даже не в этом. Находиться рядом с князем опасно. Я кое-что знаю: его ищут люди, способные… на многое, на убийство, на кровавую месть. Некогда Левецкий разворошил осиное гнездо, наступил кое-кому на больную мозоль. Такой ли жених тебе нужен? В чём привлекательность его капиталов, если не сегодня-завтра настигнет его карающая рука? А ежели и тебя зацепит?
Лиза подняла на брата взгляд, и тот вздрогнул. Холод, лёд… что-то неживое было в её глазах.
— Ты нечто думаешь, что я ради его капиталов к браку стремлюсь? Иван Леонидович – воплощение всего, что я ценю и люблю в мужчинах. Он смел, добр и красив. С ним рядом я не буду унижена и задвинута куда-то… в дальний угол, как вы, мужчины, обычно поступаете со своими жёнами. Разве не ровня я ему? А если и нет, я умна, воспитана, красива…
— Откуда тебя знать, что он там воплощает? – покачал головой Сергей. — Ты-то видела его всего два раза.
— Я знаю. И также знаю, что это вы... ваша так называемая революционная организация на него нацелились. Иначе ты не сидел бы тут, а уехал бы в Питер к своей очередной... престарелой покровительнице.
Сергей мелко заморгал. Он не ожидал от сестры такой проницательности.
— Ну… Лиза, право, ты обвиняешь меня в чём-то таком... в твоей голове придуманном.
— Нет, — отрезала сестра. — Тебе было велено следить за ним, да? Я всё поняла. И деньги тебе заплатили. Я ведь знаю, ты тратишься, покупаешь себе новые вещи. Так вот, Серёженька, предупреди своих и сам подумай. Если хоть один волос упадёт с головы Ивана Леонидовича, я тебя прокляну. Не посмотрю, что ты мой брат. Я полюбила. Навсегда… навечно… Любую помеху на пути своей любви смету, не побрезгую.
Проклянёт, понял Серж. И у неё получится. Словно услышав его мысли, Лиза напомнила:
— Ты ведь помнишь моего несостоявшегося жениха. И чём дело закончилось…
Конечно, Сергей помнил, о таком было бы трудно забыть.
… Купец Ильин явился к ним дом на второй день после похорон. На похоронах он тоже, впрочем, присутствовал: встал незаметно в задних рядах и посматривал на Лизу. Венок поднес, богатый, из белых роз. Осиротевшим Абрамцевым было известно, что купцом выкуплены почти все карточные долги отца на огромную сумму.
Ильин не стал тянуть кота за хвост, чуть ли не с порога заявив, что готов помочь Абрамцевым вполне предсказуемым способом.
— Вы, барышня, — приговаривал он, бестактно расхаживая по гостиной, — смотрю, к хорошему привыкли. Расточительны-с. Платье на вас дорогое, шляпка опять же, и в доме добра достаточно.
— Мы всё продадим, — осипшим от рыданий голосом ответила сестра, и Серж знал, что оплакивает она вовсе не отца утрату, а их дома и положения, — и долги наши покроем.
Купец фыркнул:
— Разве что домом. И на что далее будете существовать? Жизнь в граде Петровом дорогая. В камеристки запишитесь? Дело хорошее, но бедное. Видал я таких камеристочек в… весёлом доме… в хористках да арфистках в ресторациях низкого пошибу. На арфе играть умеете?
Лиза вспыхнула, а Сергей шагнул вперёд.
— Не смейте оскорблять сестру, — прошипел он.