С е р г е й (Марии). Прощай! Иди! (Он прощается при бойцах, мужественно и строго.)
Мария уходит. Андрей присматривается к бойцам, подходит к одному нз них, берет у него из рук гитару и напевает под собственный аккомпанемент.
А н д р е й.
Встречались мы с тобоюНад берегом не раз,И музыка прибояЗвучит в сердцах у нас.В семь сорок вечера назначено свиданье,Я буду ждать тебя, приду без опозданья,И в жизни будет этот час всегда нам дорог:Семь сорок! Семь сорок! Семь сорок!Навстречу алым зорямПоднялся наш народ.От моря и до моряСражение идет.Друзья мои, спокойней,Уверенность во всем,И от моста до бойниМы Гитлера свезем!Семь сорок вечера, часы идут как надо!Стреляй, калечь его — коричневого гада!Пусть удирает он на сломанных рессорах:Семь сорок! Семь сорок! Семь сорок!Андрей, а за ним и все бойцы лихо танцуют. В это время в блиндаже Л у к о в е ц беседует с к о м а н д и р а м и.
С е р г е й. Уйти из Одессы? Да как же это?
Г е н н а д и й. У нас неплохие дела на всех участках!
П е р в ы й к о м а н д и р. Оборонительный район готов к зиме.
С е р г е й. Можем держаться до полной победы!
В т о р о й к о м а н д и р. Есть у нас и теплая одежда, и харчи.
Л у к о в е ц. И все же решение Ставки: мы должны оставить Одессу и вывести отсюда тридцатипятитысячную армию без потерь, с полным вооружением.
С е р г е й. Ничего не понимаю!
П о л к о в н и к. Спокойно, младший лейтенант!.. Севастополю нужна подмога.
Л у к о в е ц. Действительно. Задача у нас одна — отстоять Крым. Иначе мы здесь задохнемся. Ясно?
Г е н н а д и й. Ясно, товарищ…
Л у к о в е ц (представляясь). Секретарь райкома партии.
С е р г е й. А мне не ясно. Семьдесят дней весь город, как один человек, работает на оборону, все верят, надеются…
Л у к о в е ц. С Гитлером воюет не только Одесса!
Входит А н д р е й.
С е р г е й. Мама ваша в Одессе, товарищ секретарь?
Л у к о в е ц. Нет. Я ее похоронил три года тому назад.
С е р г е й. А я свою не хоронил, но ее тоже нет. Я останусь здесь и тоже погибну!
Л у к о в е ц (Андрею). Может быть, возьмешь его к себе?
А н д р е й. Больно горяч! Подумаю.
Г е н н а д и й. Ты меня удивляешь, Сергей. Наше дело — выполнять приказ!
Л у к о в е ц (Андрею). А этого возьмешь?
А н д р е й. Нет. Слишком уж рассудителен.
Л у к о в е ц (Сергею). Понимаю тебя. Тяжело. Действительно. Но в девятнадцатом было не легче! Антанта со всех сторон, белые наступают…
С е р г е й. Оставить Одессу, чтобы в ней хозяйничали враги?
Л у к о в е ц. Больно, очень больно, товарищи! Тогда мы пели. (Запевает.)
Эту боль не простишь никогда ты, —Словно сердце, прострелен твой стяг,И в Одессе чужие солдатыПо дорогам печатают шаг. Милый город, скорей, Видишь: враг у дверей, — Перекрестки бронею одень! Пусть грохочет норд-ост, Подымись во весь рост И винтовку возьми на ремень!Над гаванью вновь дымовая завесаИ порт за оградой штыков,Но будет счастливой родная Одесса,Свободной на веки веков!Эту песню подхватывают все бойцы. Она звучит широко и торжественно, как клятва.
З а т е м н е н и е.
Картина втораяПриморский бульвар. Ночь. Застывшие в оцепенении жители Одессы. Среди них высокий худой мужчина в синем макинтоше. Это Г р о т. Повязанный дворницким передником, А р б а т о в метет тротуар. Э в е л и н а, одетая нищенкой, время от времени появляется в толпе. Сопровождающая эту сцену музыка полна глубокой тревоги.
С т а р и к.
