Встречные огни полностью

Б е р е ж н о й. Кое-что уже уточнили. В Англии нет ни одного владельца авиационного завода, который был бы уроженцем Украины.

В и т а л и й. А листовка? Письма?

Б е р е ж н о й. Разберутся! Между прочим, на поведение этого «доцента» обратил внимание какой-то милиционер. Он уверен, что мы имеем дело с проходимцем. А главное… его опознала одна официантка из молодежного кафе. О ее показаниях мне обещали сообщить. Вот и все. А теперь объясни, почему акт готовности самолета подписал не ты, а Мурашицкий?

В и т а л и й. Он начинал эту работу, ему и сдавать!

Б е р е ж н о й. Да у него ж ничего не вышло! Это ты все поставил с головы на ноги. В Москве ждут тебя!

В и т а л и й. Не могу.

Б е р е ж н о й. Отказываешься от авторства?

В и т а л и й. Не хочу, чтоб туман вокруг имени моего отца задержал приемку самолета.

Б е р е ж н о й. Опять — двадцать пять!

В и т а л и й. Поймите, Степан Иванович! Мне нелегко было принять такое решение. Полтора года бессонных ночей, гибель друга… Слишком дорого обошелся мне мой первенец! Так пусть он летает в небе, хотя бы и под чужим именем.

Входит радостно возбужденная  О к с а н а. В руке у нее объемистая тетрадь.

О к с а н а. Отец! И Виталий здесь! Отлично! Добрый день!

В и т а л и й. Здравствуйте, Оксана!

О к с а н а. Новость-то какая! Вы только послушайте! Когда я начинала работу над диссертацией, в нескольких документах мне попадалась фамилия Ковальчук. Как-то не приходило тогда в голову связать ее с вами, Виталий: Ковальчуков на свете немало! Но после нашего разговора я решила все проверить. И наконец нашла! Вашего отца звали Владимир?

В и т а л и й. Да.

О к с а н а. Он был капитаном разведки?

В и т а л и й. Так было написано в письме военкомата, в котором сообщали, что он пропал без вести.

О к с а н а (показывает фотографию). Узнаете?

В и т а л и й. Но… это ведь такая же фотография, как на листовке!

Б е р е ж н о й (встревоженно). Вот как!

О к с а н а. Вот дневник генерала Никулина. (Открывает на нужной странице.) Слушайте! (Читает.) «Третье ноября 1943 года. Сегодня в последний раз виделся с Владимиром Ковальчуком…»

З а т е м н е н и е.

Крутой берег Днепра. Под деревцом, в разных позах, сидят  с о в е т с к и е  в о и н ы - р а з в е д ч и к и. Среди них  В л а д и м и р  К о в а л ь ч у к. Солдаты поют.

Появляется  Н и к у л и н. Все вскакивают.

В л а д и м и р. Смирно! (Никулину.) Товарищ генерал! Спецгруппа разведотдела к выполнению боевого задания готова. Капитан Ковальчук.

Н и к у л и н. Вольно! Командиру остаться, остальным разойтись.

Все разведчики, кроме Владимира, уходят.

Ну, капитан, наконец прибыло письмо из Алма-Аты.

В л а д и м и р. От Нади?

Н и к у л и н. Она пока еще в больнице. Пишет военком.

В л а д и м и р (встревоженно). Что-нибудь случилось?

Н и к у л и н. Командование поздравляет тебя: родился сын!

В л а д и м и р. Сын? (Радостно обнимает Никулина, затем, спохватившись). Простите, товарищ генерал!

Н и к у л и н. Ничего, ничего! Хотелось бы предоставить тебе отпуск…

В л а д и м и р. Отпуск?! Как же так? Мне ведь приказано готовиться к переправе на тот берег.

Н и к у л и н (внимательно взглянув на Владимира). Да… Но может случиться так, что ты… никогда не увидишь своего сына.

В л а д и м и р. Товарищ генерал, я все взвесил.