Мы ненадолго попрощались, и я добрался до машины и достал из багажника сумку и спальный мешок, а потом как можно дальше отогнал нависшие надо мной темные тучи. Да только от этого не было никакого толку. Если я буду и дальше жить прошлым, ничего все равно не изменится, ничего не станет лучше. Кристи была права, причем во всем, но как я мог изменить свое состояние? Как последовать ее словам? Как почувствовать что-то хорошее, чтобы вместе с ним не вернулась боль?
В зале царило бурное, веселое оживление. На столах были разложены большие противни со свежим тестом для пиццы, дети вместе с вожатыми нарезали продукты для начинки, и каждый отряд мог самостоятельно приготовить себе пиццу.
Разумеется, наш отряд выложил звездное небо с галактиками и планетами из кукурузы, сладкого перца и всевозможных других вкусных ингредиентов. После разговора с Кристи Уэстон какое-то время казался даже спокойнее и был погружен в мысли, как в вязкий зыбучий песок. А еще я заметила, что она разглядывала меня чуть дольше обычного. Мне очень хотелось узнать, о чем они говорили, особенно для того, чтобы помочь ему выбраться из хоровода мыслей. Однако он рассказывать ничего не стал, но, когда мы вместе дошли до зала, его настроение немного улучшилось. Ради детей он взял себя в руки – я прекрасно это чувствовала, хотя, возможно, это сами дети помогли ему прийти в себя.
Что бы это ни было, на сей раз он даже немного пошел мне навстречу, а то обычно лишь я пыталась выманить его из клетки, словно пугливое, недоверчивое животное.
– У тебя кривая галактика, – вдруг сказал он и встал напротив по другую сторону стола.
Я на мгновение потеряла дар речи.
– Чего? Я считаю, что моя галактика – самая красивая из всех, что когда-либо видела Вселенная.
Он тихо и хрипло рассмеялся, отчего у меня сразу побежали мурашки. Обычно его лицо было серьезным, а сейчас губы казались мягкими и нежными, притягательными.
– К тому же ты занимаешь многовато места на противне, – добавил он и положил полоску сладкого перца прямо на мою сторону.
– Эй! – Я взяла ложку и распределила томатный соус так, чтобы получилась граница. – Вот твоя область, а вот моя. Будь добр, не заходи за черту.
– Уверен, что в моем желудке поместится гораздо больше, чем в твоем. Будет справедливо, если мне достанется кусок побольше. – Теперь он взял ложку и размазал границу. Я никогда не видела его таким веселым. Казалось, будто ворчливый медведь проснулся после долгой глубокой спячки. И таким он мне нравился. Неужели мне наконец удалось немного ослабить его защитные механизмы? Или его заставила задуматься Кристи? В чем бы ни была причина, нужно, чтобы так продолжалось и дальше.
– Кто сказал? Ты даже не представляешь, сколько я могу слопать! Помнишь рыбную тарелку, которую мы разделили на двоих? Я съела точно не меньше тебя.
– Потому что тогда я был не голоден, а сейчас все совсем по-другому.
– Ах так?
– Так, – с улыбкой ответил он, и нас подобно бурному потоку захлестнуло притяжение, увлекая за собой. Отреагировать я не успела: он вдруг поднял ложку и прижал ее тыльной стороной к кончику моего носа. Я возмущенно раскрыла рот, не в силах что-либо ответить. – Выглядит довольно неплохо, – прошептал он. – Очень вкусно.
– Ты что творишь? – проворчала я, и он снова рассмеялся. Я зажмурилась, взяла горсть кукурузы и украсила ею его идеально уложенные волосы. – Так-то лучше, – торжествующе сказала я.
Внезапно атмосфера изменилась. Воздух заискрился энергией. Кто-то громко прокричал: «Битва едой!», все завопили и весело засмеялись, и еда полетела по залу. Мы тоже колебались недолго: я взяла ложку томатного соуса и швырнула ее в Уэстона, который проворно, как хищная кошка, перемахнул через стол и бросился ко мне. Я со смехом хотела улизнуть от него в царившей вокруг нас неразберихе, но Уэстон схватил меня, обвил меня сильными руками за талию и притянул спиной к себе. Он взял кукурузу и прижал ее к моим волосам. Я с хохотом и сильно бьющимся сердцем извивалась в его крепких объятиях, однако высвободиться не могла. Теперь я ощущала что-то другое, что-то глубже, пронзительнее. Все во мне пульсировало. Влечение и желание загнали мой разум в тупик, и Уэстон, похоже, тоже это чувствовал. Он сжал меня крепче, его руки обхватили ткань моей рубашки, и я ощутила его горячее дыхание на обнаженной коже шеи. Он нежно коснулся губами моего виска, так легко, что я подумала, что мне почудилось. Сердце бешено заколотилось, пораженное внезапной близостью.
И тут нас вернул к реальности голос Кристи.
– А ну прекратите! Немедленно! Уму непостижимо! Уэстон, Нова, о чем вы только думали?
Мы отпрянули друг от друга. Я пристыженно прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть усмешку.
– Ну и ну! Вот уж от вас такого не ожидала! Сейчас же наведите порядок!
