– Я думаю, что нам давно пора перестать делить все на женское и мужское. У нас, людей, есть преимущество, мы мыслящие существа, и нам следует использовать свой разум, чтобы развиваться и совершать хорошие, осмысленные поступки, а не отождествлять себя с такими старыми способами мышления. Ты ведь считаешь, что Софи и другие девочки могут стать кем угодно, так?
– Да, конечно, ты прав, – пробормотал он, покраснев от стыда. Я ободряюще ему улыбнулся и вспомнил, как часто Ричард задавал мне головомойку. Или Кэмерону с Амброзом.
– Люди боролись за равноправие, хотя так и должно было быть с самого начала. Отрицание этого – шаг назад, который нам совершать не следует. Понимание – первый шаг к улучшению. В этой фразе определенно что-то есть.
– О чем вы? Неужели Уэстон наконец признал существование астрологии?
Внезапно рядом со мной появилась Нова, которую я даже не заметил.
– Вроде того, – ответил я, чтобы больше не отчитывать Джорджа, и подмигнул ему. Он понял меня, и теперь у него появилась возможность подумать над моими словами. – Но не волнуйся, существованию астрологии ничего не грозит, поскольку она не перестанет существовать до тех пор, пока в нее верят. Вопрос, скорее, состоит в том, в чем заключается ее ценность.
Я отложил рубашку в сторону и встал. Нас с Новой разделяло только бревно. Оливия, Бенни, Майк и Эмили пришли к нам и принялись обсуждать спектакль вместе с остальными.
– Это было мило, – тихо сказала мне Нова.
– Не понимаю, о чем ты, – отмахнулся я и сунул руки в карманы джинсов.
Нова одарила меня многозначительной улыбкой.
– Кстати, я впечатлена. – Она указала на мою работу. – Золотой воротник? Серьезно, мистер Совершенство? Есть хоть что-то, что тебе не под силу?
Вот он снова – вызывающий блеск в ее светло-карих глазах.
Я подавил усмешку.
– Так, с чего бы начать? – со вздохом ответил я. – Я ношу в основном черные рубашки, потому что совершенно не понимаю, как стирать цветное белье. Цветной носок испортил мне все белые рубашки; к счастью, носить их мне больше не нужно. – Усмешка Новы превратилась в настоящую улыбку. Ей нравилась моя честность, а мне нравилось, что благодаря моим словам она начинала сиять. – У меня погибают все растения, даже кактусы. Просто чудо, что Хокинг до сих пор жив, но он умеет очень настойчиво доносить, что его нужно покормить. Еще у меня ужасно неразборчивый почерк, и я совсем не умею заворачивать подарки, как бы ни пытался. Вдобавок я страшно неуклюжий и порчу всю соль шутки, рассказывая анекдоты. Всегда, – сказал я. Нова не выдержала и весело и мило рассмеялась, тем самым меня очаровав. – Мне продолжать?
– Да, пожалуйста! – радостно воскликнула она.
Я, откашлявшись, подавил смех.
– Нет, на сегодня хватит.
– Ну вот, раз ты не готов раскрыть больше о себе, зачем спрашиваешь?
Я перелез через бревно, и мы вдвоем подошли к месту, где проходила репетиция, чтобы прибраться, поскольку время, выделенное нашему отряду, почти закончилось.
– Быть может, позже я расскажу тебе еще о нескольких своих слабостях. – Я поднял с пола нарисованную мной звездную карту. – Но только если узнаю что-нибудь о тебе. Кое-что мне уже и так известно.
– Вот как, и что же? Вообще-то я думала, что почти совершенна.
На этот раз я все-таки рассмеялся.
– Касательно тебя, совершенство – понятие очень растяжимое.
– Эй! – Она толкнула меня в плечо, причем удар получился удивительно удачным. – Что это еще значит?
– Ладно, я пока слишком многого о тебе не знаю, но ты уж точно сумбурная, несобранная и теряешься в иллюзиях и фантазиях…
– Нет, последнее – совсем не недостаток! Креативность и богатое воображение еще никому не повредили!
– Ладно, как скажешь. – Мы остановились друг перед другом. Нова прижала сценарий к груди и посмотрела на меня. Почему мы опять были так близки? Почему мое сердце вдруг забилось быстрее? Почему в ее присутствии пальцы покалывало? – Тогда ты просто не знаешь, когда нужно помолчать. Сколько слов ты говоришь в день? Двадцать тысяч?
– Минимум двадцать две, – дерзко ответила она, и я притворно вздохнул. – Мне ведь нужно компенсировать те, которые не говоришь ты, – торжествующе сказала она. Челка снова упала ей на лоб, и мне впервые захотелось ее убрать, чтобы и дальше беспрепятственно смотреть в ее живые глаза. Но в ту же секунду я услышал голос Кристи, и мы оба машинально отпрянули назад.
Повернувшись, я едва выдержал вопрошающий и в то же время высокомерный взгляд Кристи. Господи, неужели коллеги не могли просто поговорить? Зачем додумывать непонятно что?
– Так, вы двое, – сказала она, поприветствовав детей и Хокинга. Она повернулась к нам. – Я просто хотела дать вам инструкции по организации сегодняшней ночевки!
Точно, во время репетиции я почти об этом забыл. Очередное мероприятие, уклониться от участия в котором было нельзя: Кристи четко сказала, что, если я не приду, меня выгонят. Я был уверен, что на столь решительные меры она не пойдет, но и явно не обрадуется, если меня не будет.
