– Ничего же не произошло, даже если Кристи полагает иначе, – продолжила я, хотя лучше бы держала язык за зубами. Я прижала костяшки пальцев к мускулам на его сильной шее. Коснувшись его кожи, я сразу почувствовала у себя внутри такое, что лучше всего было спрятать. Да поглубже!
– Вот как? Что же она думает? – с интересом спросил он. Я увидела, что Уэстон все еще держал глаза закрытыми, и заметила, что у него были очень длинные и густые ресницы; многие девушки наверняка ему завидовали. У него был действительно очень красивый профиль.
– Ну ты ведь сам знаешь, – промямлила я, потому что объяснять подробнее особо не хотелось.
– Нет, вообще-то не знаю.
– Хватит болтать, тебе нужно расслабиться, – повелела я и снова принялась разминать его лопатки, а потом нажала на них кулаком.
Я набрала побольше воздуха, будто готовясь сорвать старый пластырь, тем самым причинив боль.
– Прости за ту статью, – сказала я и немного подождала, но ответа не последовало. – Кажется, я так и не извинилась. Это было… я думала… боже, понятия не имею, о чем я тогда думала. Может, я поступила так, потому что слишком зависела от мнения остальных. Прости, что воспользовалась твоей уязвимостью.
Прошло еще несколько мучительно долгих секунд, и тогда он тихо ответил:
– Спасибо. Это… очень мило с твоей стороны.
– И необходимо.
Наконец его мышцы немного размякли, и он расслабился. Я продолжала массировать плечи, шею и запустила пальцы в его волосы, чтобы дотронуться до нескольких точек на голове. Я уже скорее не разминала его, а поглаживала, и я почувствовала, как по телу Уэстона побежали мурашки. Он наслаждался моими прикосновениями и больше не сопротивлялся. Дыхание выровнялось и теперь было спокойным, а не мучительно прерывистым.
Я хотела спросить, стало ли ему лучше, но мне показалось, что он заснул. Наконец он смог расслабиться и избавиться от боли. Может, тогда мне стоило уйти, чтобы он мог спокойно отдохнуть?
Когда я убрала руки, он тихо замычал.
– Разве я говорил останавливаться? – прошептал Уэстон и открыл глаза. Значит, он все-таки не спал. Уэстон неуклюже перевернулся на спину и, тяжело дыша, провел рукой по лицу и волосам. – Спасибо, мне уже гораздо лучше.
– Всегда пожалуйста, – ответила я. И вот он был снова – миг, нараставший подобно волне, которая разбивалась в самой высокой точке. Это напряжение, эти мурашки, когда я смотрела ему в глаза, возбуждение и любопытство к нему. Его взгляд упал на мои губы. Я понятия не имела, кто сделал первый шаг: то ли я наклонилась к нему, то ли он коснулся моей шеи и притянул меня к себе, но внезапно его губы накрыли мои. Выжидающе, испытывающе. По моему телу пробежала легкая дрожь, и я прижалась к нему сильней. От него пахло гелем для душа и жизнью, чувствами и болью одновременно.
Держа пальцы на моей шее, он прижал меня крепче, его губы зашевелились на моих, и мы углубили поцелуй. Его язык проник между моими губами, и он вздохнул, будто наконец впервые за долгое время сделав настоящий вдох. То же самое почувствовала и я. Все происходящее было естественно, как дыхание.
Другой рукой он скользнул мне под ткань задравшегося платья, а я медленно провела пальцами по его груди к шее. Я почувствовала грубую щетину у него на щеке. Этот поцелуй напоминал ураган, который пронесся надо мной, оставив мне лишь жгучее желание. Мое тело словно таяло от страсти, и у меня тоже вырвался вздох, ведь мне было невероятно хорошо. Невероятно спокойно. Невероятно комфортно, как никогда не бывало раньше. Его хватка усилилась, и моя кожа покрылась мурашками.
Уэстон Джонс был страстным не только в работе: его поцелуй был неистовым, а дыхание – возбуждающим, от чего я горела изнутри. Я была уже почти готова накрыть его своим телом и целовать до тех пор, пока разгоравшееся во мне пламя не угаснет.
Но потом вернулись мысли, сомнения. И страх. Я услышала в голове голос Кристи, говоривший, что нужно все ему рассказать. И вдруг все прекратилось. Происходящее больше не казалось таким правильным, как всего несколько секунд назад. На сей раз пойти на попятную пришлось мне, чтобы отдышаться и все обдумать.
Я отстранилась, не поднимая век, потому что боялась встретиться с вопросительным взглядом Уэстона или даже не увидеть в нем сожаления. Когда он отпустил меня, я ощутила внезапную пустоту и вздрогнула.
– Это… прости, я не должна была… – начала я и наконец посмотрела на него.
Он смущенно провел рукой по волосам и присел.
– Нет, это я… это…
Он тоже замолк. Черт возьми: мы оба совершенно не понимали, что творили, что вообще было между нами. Во что превратилась наша первоначальная неприязнь. В запутанный клубок сумбурных чувств.
– Мы должны… дети и работа… – произнесла я. Совсем скоро он меня возненавидит, и я не могла отдаться ему и тем самым еще больше усложнить Уэстону жизнь. И себе тоже.
– Да, конечно, пока не расползлись слухи. Прости, я приму обезболивающее и…
Я встала и одернула платье. На коже все еще ощущались прикосновения его горячих пальцев. Нужно было уходить. Причем немедленно.
