Проехав по извилистой проселочной дороге, я добралась до развилки и свернула. Путь пролегал через небольшую рощу, и, когда она поредела, передо мной открылся удивительный вид. С левой стороны простиралось побережье, где лазурные воды плескались о скалы. Летнее солнце отражалось на блестящей поверхности воды, превращая ее в сверкающую мозаику света и красок. В ярко-голубом небе кружили чайки, и, когда я опустила стекло, их крики смешались с шумом волн и соленым запахом моря. На послеполуденном горизонте небо и море сливались в размытую линию. Это было невероятное зрелище, и я спокойно ехала дальше, пока обзор не заслонила двухметровая стена из цельного темно-серого камня. Рядом показались ворота из кованого железа. Когда я остановилась перед ними, у меня создалось впечатление, что я прошу аудиенции у принца.
Из дома Уэстона наверняка открывался потрясающий вид, но его участок был скрыт от меня за массивными металлическими воротами.
Я подъехала прямо к домофону и немного нерешительно нажала на кнопку. Сперва ничего не происходило, но, когда я собиралась позвонить еще раз, донесся какой-то шум.
– Кто там?
Это явно был Уэстон: его голос звучал сдавленно даже сквозь треск динамика.
– Нова. Впустишь, или, чтобы попасть в твой замок, нужно сначала подать официальный запрос?
В ответ широкие ворота открылись, и я увидела длинную гравийную дорожку, ведущую вверх по извилистой тропе. Передо мной располагался старинный особняк: казалось, что он был из другого времени или со съемочной площадки сериала «Бриджертоны». Серые, обветренные кирпичные стены были покрыты вьющимися растениями. Сточные желоба на маленьких башенках были украшены в виде мифических существ, придавая всему здесь сказочную атмосферу. Когда я подъехала к сооружению, мне ужасно захотелось остановиться и спокойно полюбоваться видом. Окна эркера из искусного стекла и окружающий пейзаж довершали картину.
Мой взгляд скользнул мимо здания и нескольких кустов рододендрона, и я поняла, почему Уэстон купил это место. Причина заключалась не в пышной отделке дома и не в его размерах. На маленьком возвышении на краю утеса, примерно в пяти минутах ходьбы, я заметила небольшую обсерваторию.
Это был верх совершенства, вишенка на торте. Мне обязательно нужно было увидеть ее изнутри.
Двустворчатая входная дверь открылась, и появился Уэстон. На нем снова были темно-серые спортивные штаны и свежая белая рубашка, почти черные волосы были взъерошены, низ лица теперь покрывала пятидневная щетина, а под глазами красовались темные круги цвета спелой ежевики.
Когда я вылезла из машины и поднялась по крыльцу ко входу, заметила, что он жмурился от яркого послеполуденного солнца. Хокинг подошел меня поприветствовать, а после спустился по лестнице и исчез среди кустов, видимо, чтобы немного прогуляться.
– Обсерватория? Черт, серьезно? – поддразнила я его, но он не улыбнулся. – Я удивилась, что ты сегодня не пришел. Все нормально? – с беспокойством спросила я.
Он потер виски и кивнул внутрь.
– Заходи.
Увидев его измученное лицо, я сразу все поняла. Ему было больно.
Мы вошли в высокий вестибюль, пол которого был выложен мозаикой цвета песчаника. Внутри было так же красиво, как и снаружи. На второй этаж вела винтовая лестница с бронзовыми перилами.
Уэстон прошел в полутемную комнату с закрытыми ставнями, посередине которой стоял широкий современный диван. Похоже, это была гостиная с камином, чтобы согреваться в холодные дни, и книжными полками. Я любовалась тем, как все было обставлено. Старинные предметы чередовались с современными, образуя своеобразный симбиоз.
– Хочешь чего-нибудь выпить? – вежливо спросил он, хотя на самом деле мучился от адской боли.
– Не нужно, спасибо. Сначала сядь, не стой. – Я бросила сумку с плеча на пол у двери и проследовала за Уэстоном к дивану. – Долго у тебя уже приступ мигрени?
– С утра, начался еще в лагере, – бессильно пробормотал он. – Но тебе необязательно…
Черт возьми, это продолжалось уже несколько часов. Так вот почему он ушел.
– Как необязательно? Ты же знаешь, что благодаря мне тебе сразу полегчает, – сказала я и нежно улыбнулась. – Ложись.
Уэстон лег на живот и положил голову на мягкую подушку, и тогда я села на край дивана и начала разминать ему плечи. Рубашка немного мешала, но просить его раздеться прямо сейчас я не хотела. Это точно было бы уже слишком. И окончательно сбило бы меня с толку.
– Ты что, забыл? Расслабься! – упрекнула его я. – Ты напряжен как каменная стена. – Я массировала его твердые мышцы, которые ни капли не расслаблялись, а словно наоборот, яростно сопротивлялись моим попыткам. – Я уж подумала, что тебе было неприятно прошлым вечером и… ночью, – тихо сказала я и заскользила руками по его шее. Он издал невнятный хрип, и я остановилась.
– Нет, дело не в этом, – прошептал он, и я засомневалась в его словах: вдруг он все-таки лгал?
