Я повернулась и посмотрела, как Уэстон убирал последние вещи. Он заметил мой взгляд и слегка улыбнулся. Вот черт. Мне стало нехорошо. Прежде у меня прекрасно получалось прогонять неприятные мысли. Но потом мне пришлось признаться самой себе, что между нами с Уэстоном было нечто большее, чем страстное влечение.
– Нет, ничего.
– Ничего? – В голосе Джеральдины послышалось разочарование, даже отчасти злость. – Что-то да должно быть! Совершенно все хотят что-то скрыть. Что насчет смерти его наставника? Он что-нибудь об этом говорил?
– Нет, мне известно лишь то, что писали во всех газетах, – солгала я.
Она тоже не знала, как я связана с Ричардом, ведь иначе придумала бы еще больше громких заголовков и использовала бы меня для своего успеха. Но вообще-то она и так делала это, управляя мной как сотрудницей.
– Возможно, у меня есть одна зацепка, – сказала я, просто чтобы ей угодить – хотя бы пока. Рассказывать о телефонном разговоре с Энтони Перотти казалось неправильным, ведь я еще не знала, что произошло на самом деле. Нужно было дать Уэстону возможность все объяснить.
– Еще неделя, Нова, и чтобы потом черновик статьи был у меня на столе, ясно? Ты хоть представляешь, сколько людей ждут такого шанса! Не упусти его из-за того, что витаешь в облаках, погрузившись в девчачьи фантазии с Уэстоном Джонсом.
– Я… Я не… – хотела возразить я, но она не дала мне договорить.
– Да ладно тебе, я тоже женщина, и у меня есть голова на плечах. Вы работаете вместе уже несколько недель: понятно, что могло между вами произойти. – Я буквально видела, как она неодобрительно поджала накрашенные красным губы. – Я не могу указывать тебе, с кем трахаться, но, по крайней мере, хочу, чтобы это не затуманило тебе рассудок. Как известно, Уэстон не завязывает длительных отношений. Работа для него превыше всего, и даже неожиданное появление привлекательной журналистки из Манчестера, считающей, что она может переделать такого мужчину, как он, ничего не изменит. Поверь, я тоже сталкивалась с этим в начале карьеры. В конце концов, таких мужчин всегда интересует только выгода, которую они могут извлечь из других.
Я сжала губы, чтобы не сказать что-то, о чем потом буду жалеть. Может, я и вправду была для него лишь коротким, приятным развлечением, поскольку было ясно, что после я точно вернусь к обычной жизни? А оборонительную позицию он изначально занимал потому, что что-то скрывал?
– Одна неделя. Я тебе доверяю, ты превосходная журналистка, только не забывай о своем потенциале, – сказала Джеральдина и повесила трубку. Я глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь унять бурный поток мыслей, и медленно положила телефон обратно в карман. Я дрожала от волнения, и тут ко мне подошел Уэстон и нахмурился, увидев мое лицо. Из-за телефонного разговора я явно сильно перенервничала.
– Все нормально? – тихо спросил он, положил руку мне на плечо и слегка его сжал. Внутри сразу разлилось приятное тепло, но наряду с ним было и что-то еще. Сомнения, бушевавшие в моих мыслях. Я злилась, что слова начальницы смогли так легко сбить меня с толку.
– Да, все хорошо, – солгала я, совершенно не зная, что еще сказать. То, что я устроила, вряд ли можно было назвать идеальной основой для открытых, доверительных отношений, но сразу после приезда я совсем не думала, что смогу испытывать к Уэстону такие сильные чувства. Карточный домик шатался: он неизбежно развалится от самого легкого дуновения ветерка.
Я приняла решение, и мое сердце забилось чаще.
– Я хочу тебе кое-что ска… – начала я, но меня прервал громкий лай Хокинга. Он носился по лужайке, гоняя стаю чаек. Мне сразу вспомнился случай на пляже, когда одна из птиц стащила у меня еду.
Уэстон снова повернулся ко мне.
– Да? – спросил он; его глаза светились любопытством и бесконечным теплом. Я произносила в уме слова, которые так долго сдерживала, и чувствовала, как моя смелость улетучивалась. Начальница хотела разбередить мою рану, чтобы насладиться моей болью. Уэстон был совсем не таким, как она говорила. Но к сожалению, на самом деле проблема заключалась во мне. Я понимала, что должна прямо здесь и сейчас покончить с прошлым и объясниться, ведь Уэстон этого заслуживал! Я знала, что все секреты по кусочкам пожирали меня изнутри, и теперь меня будет презирать не только Уэстон, но и я сама. Тем не менее меня сковывал страх.
Я вздохнула, обняла его и прижалась к его груди. Чтобы еще раз вдохнуть его аромат, почувствовать надежные объятия. Еще раз побыть эгоисткой.
– Я просто хотела спросить, когда мне сегодня к тебе прийти.
– Как можно раньше, – ответил он, и я услышала бас его голоса у него в груди, поскольку все еще прижималась к ней ухом. – Я жду не дождусь.
Боже, как я с ним поступала? Как я поступала с нами?
– Ты не видела мой золотой ободок с блестками?
Голос Эмили звучал взволнованно. Прямо перед спектаклем всеобщая суматоха достигла апогея. Все дети говорили наперебой и в спешке бегали туда-сюда.
Я поискала ободок в коробке с реквизитом и отдала его Эмили. Ее руки слегка дрожали.
– Вот. И сделай глубокий вдох.
