– Выходит, нас определяет только наша работа? – тихо спросила она.
Я приподнялся, склонился над ней и слегка провел большим пальцем по ее щеке.
– Прежде я так и думал. Но теперь впервые понимаю, почему говорят, что работа – это еще не самое главное в жизни.
Она одарила меня нежной улыбкой, подняла руку и провела ей по моим волосам.
– Возможно, нам обоим нужно было оказаться здесь, чтобы это понять, – прошептала она, и мне показалось, что за ее словами скрывалось нечто большее. Однако подумать об этом я не успел: она поцеловала меня в губы.
– Я хотела бы познакомить тебя с семьей, – вдруг сказала она.
Я затаил дыхание.
– Ты же говорила, что я не понравлюсь твоей бабушке?
– Я уверена, что она станет тебя проверять и тебе может прийтись нелегко, но в конце концов ты обязательно ей понравишься.
Раньше приглашение познакомиться с семьей всегда было для меня четким знаком нажать на тормоза и сбежать. Но не в этот раз. Напротив, я впервые смог представить, как девушка знакомится с моей мамой или ужинает с моими друзьями.
– Мне бы очень хотелось познакомиться с твоими родными.
– Правда? Ты не боишься?
– С чего бы? Ты ведь будешь рядом, – с улыбкой ответил я.
– Хорошо, – едва слышно сказала она.
Я снова наклонился к ней, остановившись у ее губ.
– Хорошо, – прошептал я, а потом поцеловал Нову.
Она уехала вчера, чтобы заранее подготовить семью к встрече со мной. Мы созванивались и постоянно переписывались. После нескольких недель, проведенных вместе, быть вдали от нее было странно. Но и у меня осталось дело, с которым мог разобраться я один.
Я открыл кованые ворота и вошел в место покоя, запертое в оживленном ритме Лондона. Кладбище располагалось между готическими церквями и современными многоэтажками и виднелось зеленым пятном на карте города. Под ногами хрустел гравий, и у меня неприятно засосало под ложечкой. Каменные ангелы охраняли территорию, а заросшие надгробия и кресты криво торчали из земли, в которую зарылись густые корни старых деревьев. Здесь смерть и жизнь были едины.
Было странно тихо: шум города казался приглушенным и едва слышным, как будто он проявлял уважение к мертвым. Тишину нарушали только шелест листьев, случайное щебетание птиц и отдаленный звон церковных колоколов.
Хотя повсюду витала смерть, здесь царила спокойная атмосфера. Это место служило напоминанием, что, несмотря на бренность жизни, истории людей продолжали жить в нас. Образом прошлого и настоящего.
Я прошел по дорожке, усыпанной гравием, и свернул, остановившись перед новым надгробием из антрацитового мрамора.
Ричард Малрой
К горлу подступила тошнота, а желудок сжался как кулак. На мгновение тень боли затмила мою вновь обретенную надежду, и я понял, что больше никогда не смогу поговорить с Ричардом, попросить у него бесценного совета.
Осознание волнами прокатилось по моему телу, и я проглотил жгучий комок в пересохшем горле.
Я медленно наклонился и положил на могилу кремовый нарцисс. Его яркие лепестки нежно переливались под ясным летним солнцем. Среди этой тишины я все еще чувствовал дух Ричарда. Его понимающую улыбку, спокойный голос, безграничное терпение – воспоминания о них все еще отзывались у меня в душе, когда я давал себе волю.
Я опустился на колени и с трепетом провел пальцем по гладкому камню, как будто только так теперь мог с ним связаться. От скорби у меня перехватило дыхание; я больше ей не противился, как прежде. Я позволил ей заполнить мои мысли. Боль угнетала меня. Душила. Я долгое время пытался ее вытеснить, однако сейчас, в этом месте, впустил ее обратно, и она захлестнула со всей силой.
Ричард погиб, и я никогда не смогу с этим смириться, но рана не затянется, если я не дам ей возможность зажить.
Дело в том, что я испытывал не только скорбь, но и благодарность. Благодарность за все, чему Ричард меня научил, за время, которое мы провели вместе, за его неиссякаемое терпение и неисчерпаемые знания. Я столько от него узнал, столько от него получил.
Так прошло несколько минут: я просто сидел, смотрел на могилу, а в душе проплывали все воспоминания. Затем я встал, вытер влажные следы со щек и глубоко вздохнул. Пришло время начать двигаться дальше. Сделать шаг вперед. Поехать к Нове. Познакомиться с ее семьей.
Когда я покидал кладбище, тяжесть в груди немного ослабла. Скорее всего, полностью она никогда не исчезнет, но хотя бы станет терпимой, чтобы я мог с ней жить.
