Ножки стула скрипнули по полу: она без предупреждения встала и исчезла в коридоре, а затем вернулась с толстой книгой, которая была мне прекрасно знакома. Сольвей хлопнула ей по столу, и Уэстон крепче сжал мои пальцы. Однако не потому, что ему было неприятно: он лишь хотел меня успокоить.
– Это обязательно? – спросила мама, и Сольвей только фыркнула и открыла книгу с пожелтевшими страницами. К аромату яблочного пирога примешался запах старой бумаги.
– Посмотрим, – пробормотала она, полистала и наконец остановилась на странице со сложной астрологической картой. – Уэстон, когда ты родился? – спросила она.
– Похоже, даром время мы терять не будем, – с ноткой веселья в голосе ответил он и посмотрел на меня в поисках одобрения. Я улыбнулась ему и кивнула. От Сольвей все равно было никак не отделаться. Поэтому Уэстон раскрыл свою дату рождения, глаза Сольвей загорелись, и она принялась листать книгу и попутно делать заметки на листке бумаги, расспрашивая его о месте и времени рождения.
– Значит, Дева, – заключила Сольвей и лукаво подняла брови. В комнате внезапно стало тихо, не считая потрескивания огня в духовке и тиканья настенных часов. Даже тело Уэстона теперь немного напряглось. – А асцендент в Скорпионе, – добавила она, взглянув на написанные дату и время рождения. Она оторвалась от книги и с вызовом посмотрела на Уэстона. В ее глазах светился огонек любопытства. – Это мощное сочетание, – наконец сказала она. – Дева, земной знак, олицетворяет внимание к деталям и прагматизм. Ты мыслишь рационально и не витаешь в облаках. – Она постучала пальцем по таблице знаков зодиака у себя в книге. – И при этом асцендент в Скорпионе. Это водный знак, глубокий, таинственный, страстный. Ты будто несешь внутри пламя, которое прорывается сквозь спокойную поверхность.
Уэстон медленно кивнул, обдумывая эти слова. Я видела, что он не знал, как к ним относиться, но, судя по всему, принял сказанное. Я тоже внимательно слушала бабушку.
– Ты обладаешь сильным характером, – продолжила Сольвей, – но внутри ты далеко не просто серьезный ученый, каким тебя видит мир вокруг. В тебе есть глубина и страсть. Возможно, именно за это тебя Нова и любит. – Она посмотрела на меня, и я нервно облизнула пересохшие губы. Действительно ли я его любила? Мы еще не обсуждали, что было между нами, а Сольвей сказала такое при всех. Ее слова меня рассердили, но в то же время это было хорошим знаком. Он ей нравился.
Бабушка закрыла книгу и откинулась назад, довольная своей речью. И я не смогла удержаться от улыбки: я была очарована астрологией и еще больше Уэстоном, который, по всей видимости, был погружен в свои мысли и серьезно обдумывал сказанное.
Благодаря потрескиванию огня и аромату зеленого чая и пирога в комнате было очень уютно. В воздухе еще витали слова Сольвей. Я взглянула на Уэстона и прочла в его взгляде нотки веселья и задумчивости. Он перевел взгляд с бабушки и с теплотой посмотрел на меня.
– Это что-то изменит? Касательно того, понравлюсь ли я, примут меня или нет? – спросил он, и в его голосе было искреннее любопытство. – Раньше я не считал это особо важным, и Нова вправду изменила мое мнение, но разве написанное в старой книге может сказать, подходят ли люди друг другу? – обратился он к Сольвей. Все в комнате словно затаили дыхание, будто ожидая ее вердикта.
Она вздернула подбородок, а ее лицо выражало твердость и задумчивость. Но вдруг на ее губах появилась улыбка, и я выдохнула: у меня будто гора упала с плеч.
– Ах, Уэстон, Вселенная устроена сложно. И хотя мы пытаемся расшифровать ее по звездам и датам рождения, на все всегда влияют наши собственные решения и поступки. Сказанное мной, – это лишь малая часть тебя, – с улыбкой объяснила она. – Но я заметила, как ты испугался, что, прежде чем принять тебя в семью, мы проведем обряд посвящения со свечами и заклинанием духов. Испугался ведь? – смеясь, сказала она.
Я облегченно опустила плечи.
– Да, немного. Но… – Он повернулся ко мне, взял мою руку и поцеловал костяшки моих пальцев. – Я бы точно согласился. И мне еще предстоит многому научиться.
Я улыбнулась ему, и мои глаза засветились нежностью: я подумала обо всех вечерах, которые мы могли провести в будущем, наблюдая за звездами и одновременно узнавая о них и обо всем на свете. Если после этого дня у меня еще будет такая возможность. Моя улыбка немного поблекла, но Уэстон этого не заметил, поскольку снова посмотрел на Сольвей.
– Нам всем предстоит многому научиться, Уэстон. Нам всем, – сказала она.
Время шло, царила приятная атмосфера, и после полудня я собралась с духом и хотела позвать Уэстона на улицу, чтобы найти уютное местечко в тени старой липы.
Когда мы уже выходили из дома с двумя кусками пирога и пледом под мышкой, у Уэстона вдруг зазвонил телефон. Он вытащил его и вздохнул.
– Мне… нужно ответить, – извиняющимся тоном объяснил он. – Я слишком долго прятался от всех. Я быстро.
– Ничего, я подожду тебя снаружи, – ответила я и одарила его улыбкой. Только бы он не заметил скрывавшегося за ней волнения.
