Нова меня одурачила, или было какое-то другое объяснение? Она хотела узнать больше о вечере и воспользовалась такими средствами вместо того, чтобы просто спросить меня? Хотя, если честно, я бы не смог ей ответить. Что бы я ей сказал, как бы все объяснил?
И все же. Я думал, что возникшие между нами чувства были настоящими. А теперь выяснил: изначально чутье меня не обмануло. Она использовала меня. Черт, я познакомился с ее семьей: значит, ей было на меня не плевать, мне ведь это все не привиделось! Но почему она со мной не поговорила? Вопросы кружились в голове как на угрожающе быстрой карусели.
Я нуждался в ответах и, сбежав, ничего бы не добился.
Поэтому я свистнул Хокингу, который побежал рядом со мной, и обогнул дом, чтобы попасть на задний двор. Где меня ждала Нова. Я увидел ее издалека: она сидела на расстеленном пледе, подставив лицо ласковым лучам солнца, пробивавшимся сквозь густые облака. Она была прекрасна. И жало предательства еще глубже вонзилось в мое раненое сердце. По мере того как я приближался к ней, оно проникало все глубже. А осколки разлетались все дальше.
Она увидела меня, открыла глаза и улыбнулась. Я попытался разглядеть в Нове сходство с Ричардом. Эти глаза, их цвет, ее улыбка. Как я мог это упустить? На мгновение время остановилось. Все звуки казались приглушенными, будто я был закутан в вату. Всему этому должно было быть объяснение. Иначе быть не могло.
Она заметила перемену в моем настроении, и улыбка исчезла с ее лица как солнце, снова скрывшееся за облаками. Сад окутала темнота. Холод моего тела.
– Эй, все нормально? – ласково спросила она.
Я понятия не имел, что ответить. Нет. Да. Я уселся на плед и уставился в сад. Смотреть на нее сейчас было ни в коем случае нельзя: тогда я никогда не смогу задать вопрос, ответ на который изменит все. Она нервно отодвинулась чуть назад.
– Ты дочь Ричарда?
Мой голос прозвучал тихо, борясь с шумом ветра, все сильнее приближавшего к нам грозу.
Я почти физически ощутил момент, когда Нова отстранилась. До нее дошло, почему я себя так вел. Она все еще не отвечала, и я все-таки это сделал. Посмотрел на нее. Что было самой большой ошибкой. В ее прекрасных глазах стояли блестящие слезы, губы были сжаты, и весь ее вид выказывал сожаление.
– Ты дочь Ричарда? – снова спросил я, ожидая, что она скажет, что это неправда, что она использовала эту ложь, чтобы выяснить больше обо мне. Написать новую статью, которая обеспечит ей отличную карьеру. Черт, я понятия не имел, какой вариант был лучше. Никакой.
– Да, – прошептала она, и во мне что-то сломалось. Вот и был ответ. Он оказался хуже четкого «нет». Я как горький яд проглотил новую волну боли и предательства.
– И давно ты это узнала?
– Незадолго до приезда в лагерь, – бессильно ответила она.
Я отвел взгляд, совершенно не понимая, как реагировать.
– И ты так долго держала это в секрете? Все это время? – с горечью спросил я. – Пока я обо всем тебе рассказывал? Черт, я ведь в тебя влюбился!
Она застыла, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
– Я хотела написать новую статью, – тихо призналась она, и меня захлестнула и унесла новая волна – волна гнева. Я чувствовал себя использованным. – Но тогда мы еще толком не знали друг друга! Я в тебе ошибалась, – выдумывала она отговорки. – Мне хотелось узнать больше о Ричарде и…
Она умолкла.
– И воспользоваться возможностью продвинуться по карьерной лестнице, – заключил я. – Видимо, в вашем деле для этого нормально кем-то жертвовать, верно?
– Не говори так! Это неправда, я не смогла, я еще ничего не написала.
Из ее горла вырвался всхлип, и Нова зажала рот ладонью.
– Но напишешь. Ты ведь должна?
– Я собиралась сегодня все тебе рассказать. – Она откинулась назад и вытащила черный блокнот. Я сразу его узнал: в таких писал Ричард. – Я хотела отдать его тебе, у меня он от Кристи. – Она положила его у моих согнутых ног, и мои руки сжались в кулаки. – В нем есть что-то о методе, который ты разрабатываешь. Возможно, записи тебе помогут.
– Это все, что ты хочешь сказать? – грубо спросил я. Мой голос был подобен острому клинку из холода и льда. – И Кристи тоже знала? – Она ничего не ответила, но все стало ясно и так. – Великолепно.
– Прости, что не сказала, но я не знала как. Сперва я думала, что это вообще тебя не касается, но встретив тебя… Я увидела твою боль и не хотела ее усугублять. Я не понимала, что будет с нами, если я все расскажу. Мне было страшно.
Последние слова она сказала шепотом.
– То есть ты думала построить все на лжи? – Я смотрел на нее, и по ее щекам текли слезы, беспрестанно капая на плед под нами и просачиваясь сквозь ткань. – Ты думала, что так будет лучше? – прошептал я, едва контролируя эмоции. С трудом сдерживая боль. Не зря говорят, что самые дорогие люди могут сделать больнее всего. Разве не так было с Ричардом? И разве не поэтому я больше не хотел вступать в отношения? Черт возьми. Может, я сам выдал себя, погнавшись за чувством, которого не существовало?
