Встретимся вчера полностью

Это слово заставляет меня замереть. Священно… Оно отзывается где-то глубоко внутри. А ведь правда, если и есть для меня в этом мире святилище, то это моя темная комната; если есть священный миг, то это вдох и выдох между белым листом и медленно проявляющейся на нем фотографией.

– Да, – говорю я.

– Вот это в изобразительном искусстве самое удивительное, да? – У него снова появляется мечтательное выражение лица, которое я заметила, когда он был просто незнакомцем, входящим в ресторан. Так хочется подсмотреть, что у него перед глазами в этот момент. – Я, когда рисую, сильнее всего ощущаю, что живу, – здесь и сейчас. И, как бы пошло это ни прозвучало, ощущаю самого себя. – Он останавливается, улыбается мне и подталкивает меня плечом в плечо: – Что мы за парочка арт-ботанов, а?

Забавные штуки творит мое сердце – оно будто заикается. Мечется, как человек, которого застали врасплох, и оттого он не знает, куда девать руки.

– Да уж, – говорю я, опуская глаза, и проверяю карту в телефоне.

Магазинчик-то мы, оказывается, давно проскочили. Я смущенно разворачиваю нас назад, и на этот раз мы его находим. «Цветы мечты». Скромный, маленький, но очень ухоженный. Вывеска сияет свежим слоем белой краски, на витрине выставлен ряд великолепных букетов.

– В Корее редкий бизнес живет долго, все быстро меняется, – удивляется Чун Хо. – Надо же, они до сих пор на месте и работают. Ты не знаешь, магазин все еще принадлежит маминым родственникам?

Теперь сердце в моей груди колотится по совсем другой причине. Разыскать маму, выяснить, есть ли у нее СЧИВ, как у меня, найти развязку – до сих пор все это было чисто умозрительной конструкцией. Но ведь мама может оказаться за этой дверью прямо сейчас. Тогда я смогу задать все свои вопросы и получить все свои ответы. И внезапно я начинаю сомневаться, что это правильно. Однако часть пути уже пройдена, не возвращаться же теперь.

– Скоро узнаем, – говорю я и толкаю дверь.

За длинным столом стоит женщина средних лет. Она составляет букет. Атмосфера магазина такая безмятежная, но эта женщина словно мечется в безумстве, яростно втыкая цветы в композицию. Волосы, собранные в хвост, разлетаются во все стороны. При виде ее у меня внутри все обрывается.

Это не мама.

Чувствую смесь разочарования и облегчения.

– Чем я могу помочь? – спрашивает она, поднимая глаза от букета. Переводит взгляд на Чун Хо: – Только не говорите мне, что вы Шим Тхэ Сон и пришли за своим букетом.

– Нет, я не он, – говорит Чун Хо.

– Хорошо, ведь я его сто раз предупреждала, что до четырех готово не будет. – Она вытирает руки о фартук. – А что я могу сделать для вас, молодежь?

– Да мы пока просто смотрим, спасибо, – говорит Чун Хо.

Он раскрывает скетчбук и принимается бродить вокруг цветов на витрине.

А я подхожу к женщине и понижаю голос, чтобы он меня не слышал.

– Я разыскиваю Пэк Ён Ми, – произношу неуверенно. – Она тут еще работает? Магазин когда-то принадлежал ее семье.

– А, вы говорите о дочери прежних владельцев, – отвечает женщина. Она понимает, о ком я, но качает головой: – Сожалею. Они давно продали магазин. Мы просто сохранили название.

Разочарование растет и затмевает облегчение, которое я успела почувствовать.

Тупик. Но ведь все и не могло быть так просто. На что я вообще надеялась?

– Спасибо вам большое, – говорю я.

Поворачиваюсь к выходу, но Чун Хо легонько тянет меня за локоть.

– А ты не забыла сделать фото для проекта? – шепчет он.

Ой, точно. Проект. С вежливой улыбкой спрашиваю у хозяйки, можно ли здесь фотографировать. Она кивает, и я нацеливаю объектив на прилавок, где солнечный свет выхватывает кружащиеся в воздухе пылинки. Я представляю в этом кадре маму – старшеклассницу с цветами в руках. Юный аппа составляет ей компанию – стоит рядом, опершись на метлу. Между ними пионы, розы и гипсофилы.

Делаю снимок.

Чун Хо и я бредем обратно к метро в тишине. У меня в голове туман. Я отрешаюсь от всего вокруг, зациклившись на тупике, в который уперлась в цветочном магазине. Конечно, ее не могло там быть. С чего я взяла, что она там? Чун Хо поглядывает на меня так, словно чувствует неладное, но не знает, что сказать. В конце концов я нахожу силы улыбнуться ему и прервать тишину.

– Сегодня было здорово. Спасибо за компанию.

Он наклоняет голову набок:

– Да? А ты уверена, что все нормально? Ты какая-то… грустная.

Я качаю головой:

– Все хорошо.

Он глядит недоверчиво:

– Это как когда мой брат говорит, что все хорошо.

– А ты что, ему не веришь, когда он так говорит?

– Да с ним постоянно что-то приключается.

– А со мной нет, – говорю я. Мне действительно было хорошо с ним, и я не хочу его расстраивать своим мрачным видом. Мы заходим на платформу, и я показываю вправо: – Мне туда.

– А мне обратно, – говорит он.

Мы слышим короткий музыкальный сигнал, предупреждающий о приближении его поезда.

– Посмотришь, что я нарисовал? – спрашивает он торопливо.