– Омма спит? – разочарованно спрашивает Та Эйми. – Она же обещала, что мы будем вместе строить песочные замки.
– Омма устала, – объясняет аппа со слабой улыбкой. – Пока она дремлет, мы можем строить замки вдвоем, ладно?
И они строят. Мы строим. Я сижу на песке и наблюдаю, как аппа и Та Эйми возводят крепость вокруг маминой подстилки, словно пытаются ее защитить. Словно она – королева песка, и мы возвращаем ее домой.
Я сглатываю комок в горле. Почему я оказываюсь в таких воспоминаниях? СЧИВ был более-менее сносным, пока речь шла о китах из папье-маше и лепешках хотток с Чун Хо. Но почему после всех тех воспоминаний последних лет я в итоге попала именно сюда и теперь наблюдаю за мамой, не имея понятия, что надо чувствовать? Если это символ какой-то высшей цели, так я его не просила.
Я в замешательстве, в печали, в ярости – и все это против моей воли. Это, наверное, эгоизм, но я не могу справиться с давлением в груди, жгучим, красным, безжалостным. Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Почему плачет
Мне так жарко, я потею. Джинсовка, которая в самый раз для марта в Сеуле, здесь оказывается слишком теплой. Все вокруг разгуливают в купальниках, шортах и футболках. Я стягиваю джинсовку и иду прочь – от себя, от мамы, от аппы. Далеко мне не уйти. Они все время должны быть у меня в зоне видимости, иначе я натыкаюсь на невидимые стены, сквозь которые не пройти, как будто воспоминания хранятся в коробке. Но я не обязана следить за ними, если не хочу.
Вместо этого смотрю на море, чтобы как-то успокоиться. Вижу людей на сапбордах, компанию тинейджеров, которые соревнуются, кто дальше заплывет, и при этом все время орут, вижу женщину в белом пальто – она стоит на берегу, сунув руки в карманы, и смотрит на море.
Женщина одета совсем не по погоде, даже больше, чем я. Она слишком далеко, чтобы различить ее черты, лицо загораживают длинные темные волосы. «Кто носит такие теплые вещи летом?» – спрашиваю себя я.
– Эй, подождите меня! – вопит какой-то паренек.
Он мчится к воде, чтобы присоединиться к друзьям. Несется прямо на женщину. Я охаю – столкновения не избежать. Хочу закричать: «Смотри, куда бежишь!» Но я знаю, что он меня не услышит.
Только никакого столкновения не происходит.
Он пробегает прямо сквозь нее и плюхается в воду.
Если я легко прикасаюсь к предметам в воспоминании, они кажутся сделанными из плотного воздуха. Если я нажимаю, их словно нет. Если что-то задевает меня, оно просто проходит насквозь, как этот парень, – он прошел сквозь женщину, словно ее там не было.
Что за чертовщина? Я моргаю и направляюсь к ней. Сначала медленно, потом быстрее, взметая песок на бегу.
– Эй! – кричу я. – Эй!
Женщина пугается. Она что, слышит меня? Как это возможно? Меня же никто не слышит в воспоминаниях. По крайней мере, не должен, если люди – часть воспоминания. Она начинает оборачиваться, но вдруг исчезает.
А в следующий миг, не успев поставить ногу на песок, исчезаю и я.
ФОРУМ ПО СЧИВ
ТЕМА: Посоветуйте, что делать, когда возвращаешься из воспоминания?
ЛюбительПопкорна: Привет, РаменИчираку. Огромное спасибо за твой «Стандартный список процедур по возвращении из прошлого». Он очень помогает мне справляться с исчезновениями и возвращениями. Но, честно говоря, с одним из пунктов у меня все еще сложности, с последним: «ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО». Бывает сложно в это поверить, когда я возвращаюсь из воспоминания. Я не понимаю, как объяснить происходящее, особенно если кто-то видит, как я материализуюсь из воздуха. Хотелось бы париться поменьше, но увы. Почему так трудно сохранять спокойствие?
ПареньизРаменИчираку33: Все нормально. Это правда самое трудное. Кстати, официальная просьба – поменять название форума на «Почему так трудно сохранять спокойствие?».
ВОТ КАК-ТО ТАК.
На меня смотрят в упор четыре пары глаз, даже пять, если считать аджумму[21] из киоска с ходу-гваджа. У Боры отвисает челюсть:
– Ты… что… Что это было?
– Вот черт, – говорит Зак. На его лице отражается догадка. – У тебя же синдром чувственного искривления времени.
У меня кружится голова.
