Все это время я думала, что мама, возможно, пытается пробиться обратно ко мне. Что у нас, вероятно, есть особая связь, и все мои недавние исчезновения были знаком, что мне надо тоже пробиваться к ней. Теперь я понимаю, как это было надуманно и глупо. Никаких знаков не существовало.
Это была не она.
Это никогда не была она.
И теперь я совсем одна.
Описать в десяти словах или меньше, что чувствуешь, когда исчезаешь.
Это примерно так – границы реальности размываются, становятся едва различимыми.
Что есть воспоминание? Что есть настоящее?
Я сворачиваюсь калачиком на песке и смотрю на воду. Та Эйми лепит черепашек вокруг меня, а потом черепашки растворяются, и она снова сидит на полотенце и ест ходу-гваджа. Эта сцена проигрывается снова и снова, и время от времени передо мной успевает на секунду мелькнуть Пусан. Иногда я даже затрудняюсь определить, какой из двух пляжей вижу.
Пусан.
Ванкувер.
Гвангалли.
Китсилано.
Все перемешивается.
Воспоминание зацикливается, и я не сопротивляюсь. Я слишком сильно устала, чтобы бороться, я не в состоянии что-либо делать – могу только лежать на песке.
Подумать только, я все это затеяла, потому что хотела перестать исчезать. Ведь я вообразила, что, разыскав маму, смогу найти развязку и даже, вероятно, стану менее одинокой. Что, возможно, мои воспоминания даже ведут меня к ней.
Я начинаю смеяться, а потом смех переходит в слезы, льющиеся рекой. Я плачу до боли во всем теле. Я плачу, пока у меня не заканчиваются все слезы. А потом я кричу в небо яростно и громко. Здесь никто меня не услышит, поэтому я ору все громче, громче и громче, ору до боли в горле.
Разговаривая с привидением станции «Хапджон», я не понимала, как кто-то может добровольно сдаться временной петле. Но теперь я думаю, причина в том, что здесь нет необходимости себя сдерживать. Здесь не нужно притворяться, что все хорошо.
Я сажусь на песке. Чувствую себя опустошенной.
А что будет, если я просто останусь тут?
Мою грудь пронизывает острая боль, когда я смотрю на маленькую себя. Она еще не подозревает, что ее бросят. Что она начнет исчезать. Что будет чувствовать себя потерянной. Если я останусь в воспоминаниях, ей больше никогда не причинят боль. Все будет повторяемо, предсказуемо, мне всегда будет легко ее защитить. Я опускаю глаза на свои руки, на побледневшую грушу на моем запястье, которую нарисовал Чун Хо. Ее еще видно. Я старалась не трогать это место, когда мыла руки, чтобы она не стерлась, и теперь я держусь за нее, вдавливая пальцы в кожу.
Если я останусь здесь, Та Эйми будет в безопасности, но с ней больше ничего не произойдет в первый раз.
Я хотела перестать исчезать, чтобы жить полной жизнью, но все же, несмотря на исчезновения, многое со мной случалось в первый раз, ведь правда? Первый раз – восхищение цветущей сливой. Первый раз – прогулка по плантациям зеленого чая. Первая встреча с людьми, среди которых я была своей. Первая поездка по дорогам Кореи. Первый парень, который вызвал мое сердце на гонку.
Та Эйми сияет. Я тянусь к ней, провожу пальцами по ее плечику.
Она заслуживает большего. Я думала, что смогу дать ей это, разыскав маму. Но может быть, я могу дать ей это сама.
Я вытираю глаза. Пора выбираться отсюда.
Но не тут-то было: воспоминание продолжает перезапускаться, и я не знаю, что делать. Я сижу у воды, закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Вдруг у меня получится вернуться в настоящее тем же путем, каким я попала в прошлое. Через запах. Я вдыхаю запах моря и песка, открываю глаза – я все еще здесь. Я пробую снова. В этот раз стараюсь нарисовать в своем воображении пляж Гвангалли во всех деталях.
Не помогает. Воспоминание повторяется сначала.
Меня начинает охватывать паника. Становится труднее дышать.
– Пожалуйста, – шепчу я, зажмуривая глаза.
Открываю их. Я все там же.
Я пытаюсь снова и снова. В какой-то момент я оказываюсь на пляжном полотенце в Пусане, но меня выкидывает обратно, едва я успеваю это заметить. Мне не хватает времени, чтобы зацепиться за настоящее, оно каждый раз выскальзывает у меня из рук.
О боже.
Мне становится дурно.
Я застряла во временной петле.
Сейчас все даже ужаснее, чем в розовом саду. Я уверена, что прошло несколько часов. Что, если Чун Хо и мистер Ким пытаются со мной связаться? Скорее всего, пытаются. Черт. Черт, черт, черт. Как же я это допустила?
Я зажимаю голову коленями и стараюсь дышать. Все будет в порядке. Я отсюда выберусь. Сохраняй спокойствие.
