– Я прочитал, что людям со СЧИВ, вернувшимся из воспоминания, помогает еда и тепло, – объясняет он. – Поешь.
Он сует мне в руки булочку. Я вдруг вспоминаю булочки, за которыми мы ходили в моем детстве. Отстаивали очередь, чтобы я могла собрать наклейки, которые вкладывали в каждую пачку.
– Ты читал про СЧИВ? – спрашиваю я.
– В поезде. Подожди секунду.
У него в кармане звонит телефон, и он отвечает:
– Алло! Да, я ее нашел. С ней все в порядке. Скоро вернемся. Ладно, ладно. Спасибо, хён. Спасибо. – Он отключается и поворачивается ко мне. – Это был мистер Ким. Чун Хо передает привет.
– Ой, боже. – Я трясу головой, краснея от стыда. – Неужели я так с ними поступила.
– Не волнуйся. Они переживут. – Он замолкает, глядя на подсвеченный мост Гванган и его сияющее неоновое отражение в воде. – По телефону ты сказала, что злишься на меня?
– Жутко злюсь, – говорю я.
Я припоминаю все, что говорила аппе в воспоминании, но теперь, когда он на самом деле рядом и слышит меня, все слова куда-то разбежались. Я поворачиваюсь к нему, держа воду и булочку в руках, которые больше не мерцают.
– Но сначала я хочу рассказать тебе, каково это – исчезать. И я буду использовать много слов, уж точно не десять. А тебе придется все это выслушать, договорились?
Он смотрит мне в глаза и кивает.
– Это значит все время быть начеку, потому что ты не знаешь, что именно отправит тебя в прошлое. Надо привыкнуть проживать свою жизнь с этими гигантскими перерывами, и это так сбивает с толку, что вся энергия уходит на попытки их предугадать, как будто это как-то поможет их предотвратить. Но это не помогает, и ты просто все время уставший. Ты никогда не знаешь, какой момент будет у тебя украден, поэтому жить настоящим не получается. Вместо этого ты цепенеешь и убеждаешь себя, что ты в норме.
Иногда все не так плохо. Бывает даже приятно, если воспоминание хорошее. Но иногда это ужаснее, чем можно было себе представить, и ты начинаешь думать, что сходишь с ума, что тебе никто не сможет помочь. И единственный человек, кто, как тебе кажется, смог бы, это тот, кого даже нет рядом. И ты принимаешься составлять хитроумные планы, чтобы найти его, и обманывать себя, думая, что тебя, возможно, тоже ищут. – У меня срывается голос. – Я жалею, что ты не рассказал мне правду раньше. И что ты не слушал меня, когда я говорила, что ты мне нужен. Не только в последнее время, а с тех самых пор, как она ушла. Потому что, когда она ушла, ты как будто тоже меня бросил. Не так быстро, не так резко, но ты тоже покинул меня, просто по-другому. И я не знаю, как тебя снова найти, хотя ты прямо передо мной.
Аппа смотрит на меня пристально, его глаза наполняются слезами:
– Эйми, аппа чальмотэссо. Я совершил ошибку. Прости меня, Эйми. Прости своего аппу.
Теперь я плачу, и он плачет. Это второй раз, когда я вижу аппу в слезах.
– Я просто хотел защитить тебя, – говорит он. – Специалисты, терапия… я в этом плохо разбираюсь. Я их побаиваюсь – ничего не могу с собой поделать. Вдруг они убедят тебя, что с тобой что-то не в порядке.
– Аппа, если кому-то нужна помощь, в этом нет ничего плохого, – говорю я, вытирая слезы. – В этом совсем не стыдно признаваться.
Он глубоко вздыхает:
– Просто меня воспитывали по-другому.
– Я знаю. Комо пыталась мне кое-что объяснить.
Аппа кивает, молча разглядывая свои руки. Потом снова смотрит мне в лицо:
– А знаешь, что убедило меня приехать в Корею?
Я качаю головой.
– Комо сказала, что если я не приложу усилия сейчас, то потеряю тебя. Что ты продолжишь взрослеть и все больше отдаляться, и однажды я очнусь, но уже не буду знать, как преодолеть пропасть между нами.
Он смотрит на свои пальцы, а потом снова на меня.
– Прости, что я не рассказал тебе правду о маме. Клянусь, я собирался однажды это сделать. Я просто не хотел причинять тебе боль. И прости, что вчера так уехал из Кванджу. Я так сожалел об этом, когда сегодня проснулся, что решил немедленно ехать к вам в Пусан.
– А где ты был, когда узнал, что я снова пропала? – спрашиваю я.
– Если бы мистер Ким не был уже лысым, у него все волосы выпали бы от нервов, – серьезно сказал аппа. – К счастью, они вспомнили, что ты упоминала поход на пляж, вот я и отправился сюда на поиски.
Я представляю себе, как аппа часами бродит по пляжу туда-сюда, пытаясь меня найти. Я плотнее закутываюсь в шарф, а волны плещутся, набегая на песок и откатываясь.
– А что ты подумал, – тихо спрашиваю я, – когда она забеременела?
Ведь, как я узнала, именно это пустило жизнь моей мамы под откос. Мне нужно знать, испытал ли аппа те же чувства, а может быть, испытывает их до сих пор.
– Это была лучшая новость в моей жизни, – говорит он.
Я недоверчиво поднимаю брови:
– Правда?
