– Я превратилась в его игрушку! – продолжала Лорэн. – Меня отчитывают, если я задерживаюсь на работе, если не оказываюсь своевременно на нужном этаже, если мы в «неотложке» не пропускаем нужного количества пациентов. Если я слишком быстро оказываюсь на стоянке, меня тоже отчитывают, даже если у меня недовольное выражение лица! Когда я изучу его мозг, медицина сделает огромный шаг вперед в понимании мужского шовинизма у докторишек!
Пол смущенно кашлянул. Фернстайн поманил Лорэн к себе.
– Я в стерильной среде, – возразила она. – И уже знаю, что вы намерены мне сказать.
– Думаете, я вскочил среди ночи только ради удовольствия передать вам кусок мыла? Мне необходимо обсудить с вами протокол операции. Пошевеливайтесь, это приказ!
Лорэн с шумом сдернула перчатки и покинула операционный блок, оставив Пола в обществе Артура.
– Кто реаниматолог? – спросила она, дав задвинуться двери шлюза.
– Я думал, это тот врач, которого вы привели.
– Нет, это не реаниматолог, – ответила Лорэн, глядя на носки своих туфель.
– Этим занимается Норма, она присоединится к нам через несколько минут. Что ж, вам удалось сколотить операционную бригаду среди ночи, теперь успокойте меня: это не аппендицит?
Черты лица Лорэн разгладились, она положила руку пожилому профессору на плечо.
– Пациент нуждается во внутричерепной пункции и в уменьшении субоболочной гематомы.
– Когда началось кровоизлияние?
– В девятнадцать часов, в двадцать один час кровоизлияние, возможно, усилилось из-за приема большой дозы аспирина.
Фернстайн посмотрел на часы: было четыре часа утра.
– Каков ваш прогноз благоприятного исхода?
– Оператор томографа настроен оптимистически.
– Я спрашиваю не его мнение, а ваше!
– Честно говоря, не знаю, но инстинкт мне подсказывает, что я не напрасно вас разбудила.
– Если так, то я обвиню ваш инстинкт, если мы его не спасем. Где снимки?
– Они уже введены в нейронавигатор, периметр операционных полей установлен, мы отправили его на сервер. Я включила эхограф и запустила операционные протоколы.
– Хорошо, к операции надо приступить через четверть часа. Вы выдержите? – спросил профессор, облачаясь в халат.
– Уточните ваш вопрос! – гневно потребовала Лорэн, завязывая у него на спине тесемки.
– Я говорю о вашей усталости.
– У вас это прямо мания! – отрезала она, беря из шкафа новую пару стерильных перчаток.
– Если бы я управлял авиакомпанией, то справлялся бы о степени бдительности моих пилотов.
– Не волнуйтесь, я твердо стою на земле.
– Так кто же этот хирург в операционной? Что-то я его не узнаю, – проговорил Фернстайн, моя руки.
– Это долгая история, – ответила она в смущении. – Он сейчас уйдет, а пришел просто помочь мне.
– Какая у него специальность? Много нас здесь все равно не будет, мы рады любому.
– Психиатр!
Фернстайн был озадачен. От дальнейших вопросов Лорэн спас приход Нормы. Та помогла профессору натянуть перчатки и завершить облачение, потом оглядела пожилого профессора, гордая его элегантностью. Фернстайн прошептал на ухо своей ученице:
– Она считает, что я, старея, все больше смахиваю на Шона Коннери.
Лорэн увидела под маской хирурга улыбку.
Появление доктора Лоренцо Гранелли, опытного реаниматолога, было шумным. Он уже двадцать лет жил в Калифорнии и руководил кафедрой в университетском медицинском центре, но так и не избавился от изящного солнечного акцента, подчеркивавшего его венецианское происхождение.
– Ну что? – загрохотал он, широко разводя руками. – Что за срочность, почему нельзя было подождать?
Бригада вошла в операционный блок. К изумлению Пола, каждый поприветствовал его, называя «доктором». Лорэн взглядом приказала ему выйти, но, когда он направлялся к дверям шлюза, анестезиолог попросил его помочь установить штатив для капельницы. У Пола из-под пилотки выступил пот, что вызвало у Гранелли недоумение.
– Мой мизинец мне подсказывает, что вам уже жарко, дорогой коллега.
Пол неопределенно мотнул головой и, дрожа всем телом, повесил на кронштейн мешок с плазмой. Рядом Лорэн торопливо описывала бригаде положение, показывая на мониторе компьютера полученные с томографа картинки.
– После того как мы понизим внутричерепное давление, я повторю эхографию.
Фернстайн отвернулся от монитора и подошел к больному. Открыл лицо Артура – и отшатнулся. Хвала небу, хирургическая маска скрывала его лицо.
– Что-то не так? – спросила профессора Норма, почувствовавшая его волнение.
Фернстайн отошел от операционного стола.
– Как у нас очутился этот молодой человек?
– Это история, в которую вам будет нелегко поверить, – отозвалась Лорэн чуть слышно.
– Ничего, мы не ограничены во времени, – настойчиво проговорил Фернстайн, усаживаясь за нейронавигатор.
Лорэн объяснила, каким причудливым образом Артур во второй раз, после того как она вырвала его из неумелых рук Бриссона, очутился в отделении «неотложной помощи» Мемориального госпиталя.
– Почему вы при первом осмотре не провели более глубокого нейрологического исследования? – спросил Фернстайн, проверяя, как работает прибор.
