– У него не было повреждения черепа, сознания он не терял, нейромоторика была удовлетворительной. От нас требуют воздерживаться от дорогостоящих обследований…
– Вы никогда не соблюдаете требований, так что не говорите мне, что сегодня вдруг решили их соблюсти, я все равно не поверю!
– У меня не было никаких причин для тревоги.
– А Бриссон?..
– В своем репертуаре, – отозвалась Лорэн.
– Он позволил вам увезти пациента?
– Не то чтобы позволил…
Пол разразился нарочитым приступом кашля. Вся хирургическая бригада оглянулась на него. Гранелли покинул свой пост, чтобы похлопать закашлявшегося коллегу по спине.
– Вы уверены, что вас ничего не беспокоит, дорогой собрат?
Пол успокоил анестезиолога кивком головы и отошел в сторонку.
– Замечательная новость! – воскликнул Гранелли. – Скажу вам сугубо конфиденциально: если вы умудритесь не заразить все это помещение своими бациллами, то медицинский корпус, к которому я принадлежу, будет вам за это бесконечно признателен. Я говорю от имени бесценного пациента, который мучается от одной мысли, что вы к нему приближаетесь.
Пол, которому казалось сейчас, что его ноги облепила целая колония муравьев, подошел к Лорэн и умоляюще прошептал ей на ухо:
– Выведите меня отсюда, пока не началась операция. Я не выношу вида крови!
– Постараюсь, – шепотом ответила ему молодая докторша.
– Моя жизнь превращается в сплошное мучение, когда вы с ним соединяетесь. Если в один прекрасный день вы научитесь общаться хотя бы немного, как остальные люди, это меня вполне устроит.
– О чем вы? Что-то я вас не понимаю, – удивленно спросила Лорэн.
– Я-то себя понимаю! Придумайте, как меня отсюда эвакуировать, пока я не хлопнулся в обморок.
Лорэн отошла от Пола.
– Вы готовы? – спросила она Гранелли.
– Бóльшая степень готовности уже невозможна, дорогая моя, я жду только сигнала, – ответил реаниматолог.
– Еще несколько минут, – объявил Фернстайн.
Норма навела операционное поле на голову Артура. Его лицо исчезло под зеленой тканью.
Фернстайн захотел в последний раз проверить снимки, для чего обернулся к световому панно. Оно пустовало. Он ожег Лорэн взглядом.
– Мне очень жаль, снимки остались с той стороны стекла.
Лорэн отправилась за картинками ядерно-магнитного резонанса. За ней закрылась дверь операционного блока. Норма заговорщически улыбнулась Фернстайну.
– Все это недопустимо! – фыркнул тот, берясь за рукоятки нейронавигатора. – Она будит нас среди ночи, об этой операции никто заранее не предупрежден, мы едва успели подготовиться, есть же какой-то минимум процедур, который и в этой больнице необходимо соблюдать!
– Дорогой коллега! – воскликнул Гранелли. – Талант часто проявляется в спонтанности и непредвиденности.
Все лица обернулись к реаниматологу.
Гранелли поперхнулся.
– Час от часу не легче!
Дверь предоперационной, где Лорэн собирала последние распечатки, резко распахнулась. Появился полицейский в форме. За ним – инспектор полиции. Лорэн сразу узнала врача в халате, тыкавшего в нее пальцем.
– Это она, немедленно ее арестуйте!
– Как вы сюда попали? – удивленно спросила Лорэн полицейского.
– Дело как будто срочное, мы захватили его с собой как провожатого, – ответил инспектор, указывая на Бриссона.
– Я явился, чтобы присутствовать при вашем задержании за попытку убийства, препятствование врачу в выполнении его профессиональных обязанностей, похищение одного из его пациентов и угон кареты «скорой помощи»!
– Если позволите, доктор, я тоже приступлю к выполнению своих обязанностей, – прервал Бриссона инспектор Эрик Брейм.
Последовал вопрос к Лорэн, признает ли она изложенные факты. Она набрала побольше воздуха и поклялась, что действовала исключительно в интересах пострадавшего. Речь шла о необходимой обороне…
Инспектор Брейм сказал, что ему очень жаль, но судить обо всем этом не в его компетенции, ему ничего не остается, кроме как надеть на нее наручники.
– Это так необходимо? – простонала Лорэн.
– Закон есть закон! – ликующе крикнул Бриссон.
– У меня есть еще одни наручники. Если вы вновь заговорите вместо меня, я и вас арестую за незаконное присвоение функций сотрудника сил охраны порядка! – пригрозил инспектор.
– Разве существует такой состав преступления? – осведомился врач.
– Желаете убедиться? – спросил Брейм твердо.
Вместо ответа Бриссон сделал шаг назад, позволяя полицейскому продолжать допрос.
– Куда вы девали «скорую»?
– Она на стоянке. Утром я бы отогнала ее назад.
Из громкоговорителя донесся хрип. Лорэн и полицейский оглянулись. К ним обращался из операционного блока Фернстайн.
– Вы можете мне объяснить, что происходит?
Щеки молодой женщины побагровели, она оперлась о пульт, точно склонившаяся под тяжестью происходящего с нею. Ее палец нашел кнопку переговорного устройства.
– Простите меня, – пролепетала она, – я в полном отчаянии…
– Это полицейское вторжение как-то связано с больным на операционном столе?
– В некоторой степени, – призналась Лорэн.
Гранелли подошел к стеклу.
– Он что, бандит? – спросил он почти в восторге.
– Нет, – ответила Лорэн, – это я во всем виновата, мне очень стыдно.
