– Лучше заходите ко мне, – попросила она, не отпуская руку Пола. – Я приготовлю для него коробку песочного печенья, и вы сможете отвезти ему завтра гостинец.
Роза вернулась к себе, взяла дубликат ключей от квартиры Артура и пошла поливать его цветы. Ей сильно не хватало соседа. К большому ее удивлению, Пабло решил составить ей компанию.
Норма и профессор Фернстайн растянулись на белом песочке Бейкер-Бич. Он держал ее за руку и любовался чайкой, носившейся высоко в небе. Птица, расправив крылья, взмывала и падала в воздушных потоках.
– Что тебя так беспокоит? – спросила Норма.
– Ничего, – ответил Фернстайн.
– Когда ты уйдешь из госпиталя, у тебя будет уйма разных дел: путешествия, выступления на конференциях, в конце концов, твой сад. Разве не этим занимаются все пенсионеры?
– Ты смеешься надо мной?
Фернстайн повернулся к Норме и уставился на нее.
– Считаешь мои морщины? – спросила она.
– Знаешь, не для того я сорок лет занимался нейрохирургией, чтобы в конце жизни подстригать бугенвиллеи и туи. А вот твоя мысль о путешествиях и о конференциях мне нравится, при условии, что со мной будешь ты.
– Ты настолько боишься ухода на пенсию, что предлагаешь мне подобные вещи?
– Вовсе нет, я сам решил поторопиться с отставкой, мне хочется восполнить потерянное время, и чтобы тебе тоже что-нибудь перепало.
Норма села и устремила на возлюбленного нежный взгляд.
– Уоллис Фернстайн, почему вы упорно отказываетесь от лечения? Почему бы по крайней мере не попытаться?
– Прошу тебя, Норма, не станем снова затевать этот разговор, давай будем путешествовать, забудем про конференции. Когда рак меня одолеет, ты похоронишь меня там, где я просил. Хочу умереть в отпуске, а не на сцене, где всю жизнь играл главную роль, и уж тем более не посторонним зрителем.
Норма наградила пожилого профессора поцелуем в губы. На этом пляже они были как два старых величавых любовника.
Лорэн вошла в свою квартиру и закрыла за собой дверь. Кали не было дома, некому было устроить ей радостную встречу. На автоответчике мигал индикатор, она включила воспроизведение, но не дослушала сообщение матери. Отойдя в альков с видом на залив, она набрала номер на мобильном телефоне. Чайка, прилетевшая с Бейкер-Бич, уселась на телеграфный столб перед ее окном и наклонила голову, как будто старалась получше ее разглядеть. Немного посидев, птица взмахнула крыльями и полетела в сторону моря. Лорэн звонила Фернстайну, но отозвался автоответчик. Тогда она набрала номер Мемориального госпиталя и, не представившись, попросила соединить с дежурным врачом. Ее интересовало состояние больного, прооперированного ночью. Дежурный невропатолог как раз был на обходе, поэтому она оставила свой номер с просьбой перезвонить.
Пол просидел уже больше часа на стуле у стены в зале ожидания. Навещать больных разрешалось только после часа дня.
Женщина с забинтованной головой сжимала в руках, словно некое бесценное сокровище, пачку рентгеновских снимков.
На ковре играл шумный ребенок: он возил взад-вперед игрушечную машинку, превращая оранжевые и фиолетовые полосы в улицы и переулки.
Осанистый старик расхаживал, заложив за спину руки, вдоль стен, разглядывая акварели. Не будь здесь специфического больничного запаха, можно было бы подумать, что это посетитель в музее живописи.
В коридоре спала на колесных носилках, под капельницей, укрытая одеялом женщина. Над ней, по разные стороны, прислоняясь спинами к стене, бодрствовали два санитара.
Ребенок схватил газету и принялся ее рвать. Шум, который он производил, раздражал, но мать не обращала на него внимания, ценя, видимо, редкую возможность передохнуть.
Пол не сводил глаз с настенных часов. Наконец в его сторону направилась медсестра. Он уже приподнялся со стула, но ее целью оказался автомат с напитками, ее улыбка – всего лишь данью вежливости. Видя, что она ищет в карманах халата мелочь, Пол подошел к ней, бросил в прорезь монетку и вопросительно уставился на медсестру, взявшись за рычаг автомата.
– «Ред Булл»! – сказала удивленная молодая женщина.
– Вы так устали? – спросил ее Пол, набирая сочетание цифр, соответствовавшее ее выбору.
Пружина пришла в движение, банка подъехала к стеклу и упала вниз. Пол достал ее и протянул медсестре.
– Вот ваше ободряющее снадобье.
– Ненси, – представилась она, поблагодарив.
– Это написано на вашем халате, – хмуро буркнул Пол.
– У вас неприятности?
– Сижу и жду.
– Врача?
– Времени начала посещений.
Медсестра посмотрела на свои часы.
– Кого вы пришли навестить?
– Артура…
Назвать фамилию он не успел: Ненси перебила его и потянула за собой в коридор.
– Я знаю, о ком вы говорите, идите за мной! Я вас проведу: в правилах нет смысла, если время от времени их не нарушать.
Она остановилась перед палатой 307.
– Его полагалось оставить в реанимации до вечера, но дежурный врач счел его состояние удовлетворительным, поэтому он теперь у нас. Мы бросили жребий, и я вытянула короткую соломинку.
Пол непонимающе уставился на нее.
– В чем заключается ваш выигрыш?
– В том, что я за ним ухаживаю! – И медсестра подмигнула.
