Нет, знаменитый монолог Шейлока вовсе не призывал милость к преследуемым и ненавистным евреям. Он призывал христиан к бдительности – по отношению к иудейскому двуличию. Его чтение со сцены в «Глобусе», я полагаю, вызывало глумливый смех – и никак не сочувствие или жалость. Ни на секунду.
Странный заголовок, говорите? В смысле – а Шейлок, по-вашему, кто, вавилонянин, что ли?
Помню, кто-то из журналистов в 90-е годы на полном серьезе утверждал, что имени Шейлок у евреев нет. И никогда не было.
На самом деле, имя Шейлок – самое что ни на есть еврейское имя, таким вот образом переиначили итальянские евреи старое, еще библейское имя Шаул – имя первого еврейского царя.
Что касается прочих имен, тут есть сомнения. Например, дочь Шейлока носит имя Джессика – англизированный вариант имени Йеска. Тоже, кстати, библейское. Но – нееврейское. Так, согласно Книге Берешит (Бытие, в синодальной версии; там имя звучит Иска), имя Йеска носила дочь Харрана, «отца Милки и Йески» (Бер., 11.29). В пьесе есть еще один персонаж-еврей – знакомец Шейлока по имени Тувал (Тубал). Такого имени у евреев, действительно, нет и не было. Было похожее – Тевель – в Восточной Европе, идишская модификация старого имени Давид. Но где идиш – и где Венеция! Или Англия. Были еще библейские имена Товия и Товит. А Тубал – нет. В Книге Берешит, правда, встречается некий Тувалкаин, потомок Каина, первый кузнец. И все, как будто.
Но дело-то не в имени вовсе.
Считается почему-то, что образ Шейлока у Шекспира содержит некие намеки на процесс придворного врача, Родриго Лопеса, обвиненного в попытке отравить королеву и приговоренного к смертной казни в 1594 году [23] . То есть, за несколько лет до появления «Венецианского купца».
Родриго Лопес был христианином, но еврейского происхождения. Процесс его, как говорят, вызвал всплеск антисемитизма в английском обществе, одним из проявлений которого (антисемитизма, разумеется, а не общества), якобы, стал и образ еврея-ростовщика, созданный Шекспиром. В качестве доказательства приводят одно место в пьесе:
Объяснение? Фамилия отравителя (или лже-отравителя, что скорее) – Лопес, а это почти что Люпус,
Но шекспироведы считают именно так, что ж мне-то с ними спорить?
Сомнения же в принадлежности Шейлока к евреям возникли у меня не на уровне «Борух это Степа» и не на уровне «Шейлок – нееврейское имя». Дело совсем в другом.
Хотя – как посмотреть. Может, и не совсем в другом, а в том же самом, в логике.
Прежде всего: что за жуткое требование выдвигает Шейлок? И почему остальные (в том числе должник Антонио) принимают это требование спокойно (да, считая его шуткой, но не удивляясь ей)?
Может быть, ничего особо неожиданного в этом требовании не было?
Представьте себе, именно так. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к истории.
В Древнем Риме жизнь на протяжении очень долгого времени регламентировалась так называемыми «Законами двенадцати таблиц». Есть среди этих законов и такие, которые относятся к взаимоотношениям заимодавца и несостоятельного должника: