Нет-нет, это не черновик «Ночи перед Рождеством». И не запись какого-то фольклорного рассказа, былички. Это шутка. Просто на одной странице «Тараса Бульбы» я заменил слово «жид» на слово «черт».
А может быть, и не шутка вовсе. Похоже, что такая замена «жидов» на «чертей» ничего не меняет в повести – ни в сюжете, ни в образах, ни даже в атмосфере. Вот, сравните:
Вот по этой причине я и подверг сомнению еще один известный и очень интересный, очень соблазнительный тезис:
Или в другой работе:
Да, Янкель как демон-проводник, демонический помощник Тараса, – такая трактовка сегодня общепринята. Но… если природа Тараса обладает чертами столь же, а то и еще более страшного демона, воплощения какого-то хтонического божества, типа пра-Диониса, Диониса-Загрея – воплощения смерти, – нужен ли ему проводник или помощник? Его окружение – черти, не столько обитатели христианского ада, сколько фольклорные родственники черта из «Ночи перед Рождеством», который украл луну и на котором кузнец Вакула летал в Санкт-Петербург за черевичками…
Не знаю, приятнее ли для евреев (для меня в том числе) осознавать, что евреи в повести Гоголя – не мошенники, не ростовщики, не скряги и даже не трусы.
Что они – и вовсе не люди.
Что они – черти.
Их помощью можно пользоваться, но смотреть нужно в оба и всякие попытки напроказить пресекать немедленно.
Если признать демоническую природу евреев, показанных в повести, то действительно, подобно многим современным филологам, нам придется согласиться с тем, что союз Тараса Бульбы с Янкелем – это союз Фауста с Мефистофелем, союз Петера Шлемиля с Господином-в-сером и прочим порождениям европейского романтического воображения. И, как следствие, произведение Гоголя неизбежно лишается даже намека на историзм – какая же история, когда перед нами сюжет о заключении договора между человеком и дьяволом!
Коли так – нечего задаваться различного рода «почему?», – пытаясь понять странную связь еврея Янкеля и запорожца Тараса. Почему Янкель постоянно выручает Тараса Бульбу, почему к нему и только к нему обращается козак за помощью в совсем уж безвыходных ситуациях? Вот потому. Потому же, почему Мефистофель то и дело спасает Фауста.
По договору. Хотя Гоголь это не написал и не описал, и приходится нам, сегодняшним, ломать себе головы, вычитывая образы, продиктованные авторским Супер-Эго – и к Супер-Эго же, но читательскому, обращенные…
Но ведь все может быть легко возвращено в земную, историческую плоскость. Всё может оказаться гораздо проще. И даже договор между Янкелем и Тарасом может оказаться подписанным не кровью, а самыми что ни на есть чернилами.