Традиционный взгляд на запорожцев – они жили войной, набегами. Их имущество – трофеи, мало отличавшиеся в те времена от разбойничьей добычи. Собственно, о том и говорит автор в приведенном отрывке. Но и земельные наделы тоже были у них, и редко случалось, чтобы они сами пахали землю, о презрении козаков к «гречкосеям», крестьянам, в повести Гоголя говорится прямо. Когда участок земельный невелик, его могли обработать несколько батраков, которыми управляла жена козака – пока хозяин отъехал на Сечь или на войну. Но в случае больших поместий – а такие тоже имелись, ведь православные магнаты – Вишневецкие, Выговские, Острожские – соперничали в богатствах и размере владений с Потоцкими, Огиньскими и другими католическими магнатами? И при том – немало представителей этих семей становились во главе Запорожского войска. Кто управлял владениями их? Кому сдавали в аренду поместья и фольварки? Кто держал шинки и корчмы в их владениях?
Те же евреи, кто же еще?
Потому-то ничего удивительного нет в предположении, что, подобно католической польско-литовской шляхте, православная шляхта – в том числе и в первую очередь козацкая старшина – пользовалась услугами евреев. На то, можно сказать, и евреи в королевстве, чтоб магнат подремывал.
Евреи становились доверенными лицами, факторами и даже компаньонами (младшими компаньонами, разумеется) полковников и кошевых, писарей и куренных атаманов, да и гетманов тоже. Православные магнаты, тесно связанные с запорожцами или же сами бывшие запорожской знатью, отдавали евреям откупы с владений, назначали их управляющими (комиссарами, как их называли в Польше), сдавали в аренду землю. Даже пускали, с их помощью, в оборот деньги – то есть, становились партнерами ростовщиков и заимодавцев, дававших деньги в кредит под залог земельных участков.
Так что, если считать, что повесть Гоголя, конечно же, романтическая, конечно же, фантастическая, основана на каких-то реальных событиях и реально сложившихся в XVII веке отношениях, – скорее всего, Дорош был вот таким коммерческим компаньоном еврея Янкеля, богатевшим от инвестиций, говоря современным языком, в коммерческие дела своего фактора – избравшего ареной деятельности опасную, но и богатую Сечь.
Потому и выкупал его Янкель, что капитал у них, похоже, был общим. А выкупать своего партнера, если партнер был честным и надежным, укладывалось в коммерческую этику.
Занимал ли при этом Дорош какой-то серьезный пост среди запорожцев? Об этом можно судить по сумме выкупа – Янкель, по его собственным словам, заплатил за своего компаньона восемьсот цехинов.
Войсковой писарь – достаточно высокий ранг в иерархии любого казачества, будь то донцы (как в цитирующемся отрывке) или запорожцы. У запорожцев эта должность – третья по значению, после гетмана и кошевого атамана, ее можно приравнять к должности начальника штаба Войска Запорожского и одновременно министра иностранных дел.
Золотой – тот же цехин, пришедшая из Венеции золотая монета (другое название «дукат»), которой пользовались повсеместно, в том числе и на территории Речи Посполитой – Польско-Литовского государства, частью которого в первой половине XVII века была и Украина. Если в две тысячи оценили турки выкуп за войскового писаря, то восемьсот цехинов были вполне возможным выкупом за казачьего полковника, ранг которого был несколько ниже ранга войскового писаря.
К началу действия повести Дороша уже не было в живых. Бульба, по-видимому, тоже был полковником:
«Бульба по случаю приезда сыновей велел созвать
Отметим, что у запорожцев, в отличие, скажем, от донцов, чин есаула был выше чина полковника.
И Тарас Бульба, возможно, сменивший брата на должности полковника, спас Янкеля во время погрома и занял и тут место старшего брата. О погроме стоит тоже сказать несколько слов – хотя здесь я не оригинален: