С самого первого прочтения повести Н.В. Гоголя, еще в подростковом возрасте, меня будоражила загадка отношений Янкеля – нет, не с Тарасом, а с его братом, видимо, старшим – паном Дорошем. Кем он был? Почему Янкель отдал за него восемьсот цехинов – немалая сумма по тем временам, – чтобы выкупить из турецкого плена? Почему Тарас поверил сообщению об этом сразу и без всяких сомнений? Да вот, сами убедитесь:
Никак не мог я понять, с какой стати не брат Дороша – человек небедный, судя по описанию; не козаки – верные соратники, как будто готовые ради запорожца-побратима голову сложить, – почему вот именно Янкель, оборотистый жуликоватый еврей, описанный Гоголем с нескрываемым презрением и брезгливой усмешкой (пусть даже и снисходительной) выкупил из плена Дороша? Что может связывать этого еврея с запорожцем из хорошего рода, «украшением всему рыцарству»? Что заставило его раскошелиться? И почему у Тараса на этот счет никаких сомнений и подозрений не возникло?
Самое же удивительное тут: ответ на эти вопросы – вернее, на один-единственный, о природе связи меж Дорошем и Янкелем, – снимает, словно по волшебству, читательское недоумение, касающееся уже отношений Янкеля и Тараса.
А природа этой связи ничуть не мифологическая, не романтическая и не фольклорно-легендарная – самая что ни на есть историческая, даже историко-экономическая.
Из книг по украинской истории XVII века у многих сложилось представление, в общем-то, вполне верное (с небольшими перегибами в ту или другую сторону), о роли евреев в тогдашней экономике Речи Посполитой. Польские магнаты предпочитали не заниматься коммерцией напрямую, а использовали в качестве орудия по обогащению евреев. Евреи становились маклерами, факторами (торговыми агентами), арендаторами, шинкарями, управляющими, откупщиками и прочими посредниками – между сословиями привилегированными и податными. Зачастую бесправных евреев ставили магнаты наместниками своими в принадлежавших им местечкам [183] . Торговля сельхозпродуктами, которые производились в латифундиях магнатов, шла через евреев. Евреи занимали деньги под процент, евреи брали на откуп королевские налоги и таможенные пошлины, евреи арендовали поместья и фольварки, и так далее. Нам известно, что ненависть к еврейским посредникам, оказавшимся между польской знатью и крестьянством, стала одной из причин многих восстаний – крестьянских и козацких. Евреи действительно стремились выжать из податных все, что возможно: выплачивая магнату заранее оговоренную сумму подати, еврей-откупщик и себя не забывал (а иначе зачем же браться за рискованное дело?). Так он и становился объектом ненависти – ведь крестьян мало интересовало то, что не все выбитые, выжатые из них деньги еврей-арендатор оставляет себе, – крестьяне могли за всю жизнь ни разу не видеть своего истинного владельца – плясавшего в Кракове или Париже, носившего обшитые драгоценностями камзолы и дарившего любовнице поместья.
Так что с польскими магнатами и шляхтой, с отношениями между ними и евреями все более или менее понятно.