Истрепанные, частью стертые, частью поврежденные, документы, хранившиеся в генизе, оказались бесценны для историков. А количество их – обрывков деловых писем, личных записок, фрагментов священных текстов и апокрифов – таково, что по сей день собрание «генизы Ибн-Эзра», Каирской генизы, полностью не расшифровано и не опубликовано. И никто не может с уверенностью предсказать, какие еще открытия возможны в этом беспримерном хранилище древних рукописей. А ведь Каирская гениза не единственная, ведь есть и еще множество! Другое дело, что, к счастью для исследователей, климат Египта, теплый и сухой, позволил сохраниться манускриптам в большей степени, чем сокровищам гениз при синагогах европейских. Увы! Влажный и холодный климат, плюс пожары, плюс погромы и разрушение синагог, плюс искоренение самой памяти о старых еврейских общинах – не способствовали сохранности. Козаки Хмельницкого, например, вырезали из свитков Торы стельки для сапог, а крестоносцы германских земель («Эрец Ашкеназ») предавали еврейские книги огню, считая непонятные значки в них не иначе как сатанинскими письменами.
Так что большая часть рукописей сгорела, а слова из них, как говорилось в старой-старой притче, вернулись к Богу…
А мы с вами вернемся к придуманной мною ситуации.
…Опубликованный историками документ, который я взялся переводить (весьма самонадеянно), был написан на иврите. Однако, действительно, в тексте иногда встречались слова, очевидно, «кнаанитского» происхождения. Автор (имя его осталось неизвестным – та часть документа, в которой хранились сведения о нем, до нас не дошла) скрупулезно разъяснял их, как и обещал во вступлении. Из чего можно сделать вывод, что он, хотя и уроженец германских земель, но бывал в украинских землях неоднократно и языком тамошних единоверцев владел хорошо. А кроме того, лишь последняя часть его поддавалась сколько-нибудь связному переводу.
Пояснив все это, я вновь приступаю к переводу.
«…Вылитый пан Дорош! И статью, и обличьем. Такой же дородный, как тот, даже еще крупнее, даже конь под ним проседал. И с ним два парубка».
Тут как раз впервые попалось выписанное еврейскими буквами нееврейское слово, и рядом – пояснение того, кто делал запись: мол, так на «кнааните» назывался молодой человек, парень – «פארובוק». Я не сразу догадался, что это было записанное еврейскими буквами украинское слово «парубок».