Манускрипты эти, как известно, были переданы в дар Кембриджскому университету еврейской общиной Египта. Представим себе, что среди прочих документов этой монументальной коллекции (три тома!), опубликованных спустя более десятилетия после смерти д-ра Шехтера, в 1928 году, затерялась и эта небольшая рукопись, которую так никто и не перевел – руки не дошли, как говорится.
И подумал я: представим себе, что, перелистывая рассеянно страницы этих томов, одного за другим, в одном из них, скажем, во втором, ближе к концу, я случайно наткнулся на словосочетание, которое остановило мое внимание. Вот такое словосочетание: תאראס
.בולבא
Лишь спустя несколько минут я понял бы, что написано было украинское имя и что имя это «Тарас Бульба»!..
И подумал я: представим себе, наконец, что, оправившись от изумления и отложив все дела, я взялся за опубликованную во втором томе рукопись (стр. 308–365, включая комментарии и глоссарий) и попытался ее перевести. Для начала – вступление. Вот что у меня получилось:
«…Записав же все это, отправляю Вам, господин и учитель наш рабби Меир бен Барух. Сам гость мой, Яаков сын, Шломо из Бердичева, не смог написать ничего, ибо владел только лишь кнаанским наречием, не зная ни «лашон кодеш», ни немецкого жаргона. Вы же, как я знаю, кнаанским наречием не владеете. Однако я постарался изложить все, сказанное им, именно так, как он рассказал, снабдив бесхитростный его рассказ лишь некоторыми необходимыми пояснениями».
Тут я должен был бы оторваться от перевода, поскольку удивили бы меня слова «кнаанское наречие». Кнаанское, то есть, ханаанское. Но где Ханаан и гдеИ пришлось бы мне полезть в умные книги, во множестве стоящие в моем книжном шкафу, и узнать из них, какой язык в XVII веке европейские евреи-ашкеназы называли «кнаанским, ханаанским наречием».
И узнал бы я, что в средневековой еврейской географии были две Страны Ханаан – Западная («Эрец Кнаан Маарави») и Восточная («Эрец Кнаан Мизрахи»). Что Западная Эрец Кнаан – Богемия, с Моравией и Словакией, а Восточная Эрец Кнаан – территория Киевской Руси, то есть, нынешняя Украина. Что кнаанским наречием в те давние-давние времена назывался плохо выявленный язык евреев, живших на территории славянских народов, и, судя по тому, что известно сейчас, представлял он собою какой-то диалект восточнославянского (?) языка. Никто толком не знает его, хотя некоторые слова, вошедшие впоследствии в идиш, как полагают, пришли именно из этого наречия, из «кнаанита», – «тато» (отец), «момэ» (мама), «бобэ» (бабушка), «племинник» (племянник) и так далее. А еще – звучащие так знакомо женские имена Черна, Злата, Добра…
История «кнаанских» общин была печальна – особенно общин из Восточной Эрец Кнаан. Значительная их часть постепенно слилась с ашкеназскими пришельцами из Польши (которую никто из мудрецов не включал почему-то в состав «Ханаанских Земель»). Многие погибли от рук казаков и гайдамаков, которые то и дело бунтовали против поляков, а евреев вырезали, считая их главными прислужниками польских магнатов. Окончательно «кнаанские» общины были стерты с лица украинской земли в годы козацкой войны Богдана Хмельницкого. Немногочисленные уцелевшие евреи-«кнааниты» бежали в западную Польшу и там были ассимилированы единоверцами-ашкеназами. Следующее их поколение заговорило на идише, внеся в него скудные остатки родного языка – «кнаанита».
А потом я непременно занялся бы историей каирской синагоги «Ибн-Эзра». И узнал бы, что появилась она еще в 882 году. Что город, в котором она была построена, тогда назывался Фустат и много позже слился с Каиром, почему и называют генизу иногда Каирской генизой, а иногда – генизой синагоги «Ибн-Эзра». Что гениза эта оказалась кладезем уникальной информации – ведь с 882 года, на протяжении почти тысячи лет, в нее отправляли на хранение рукописи, пришедшие в негодность. Ибо, по представлениям евреев, представлениям, которым евреи верны и сегодня, рукопись, в которой начертано имя Бога, не может быть выброшена в мусор и осквернена грязью. Она должна храниться бережно и уважительно и хорониться так же тщательно, как хоронят умершего человека.